Часы Зигмунда Фрейда

То, что она услышала, было невозможно, невероятно… но она почувствовала, что это правда.

Это было невероятно, но она не могла не поверить самой себе.

Кроме того, ей и самой казалось, что ее жизнь состоит из сплошных неувязок, нестыковок, нелепых и непонятных.

Взять хотя бы ее мужа… как ее угораздило выйти за него замуж, если он не вызывает у нее ничего, кроме отвращения? Но с другой стороны, она совершенно не помнит своего настоящего мужа, Ветлицкого. Ведь должна же она хоть что-то о нем помнить! Но если то, что записано в голосовой почте, правда, то, может быть, та, другая ее личность, помнит настоящего мужа?

Две личности… нет, этого не может быть.

Дверь открылась, в ее закуток заглянул Боря Варшавский:

– Нора, пойдешь обедать?

– Нет, я попозже… – машинально ответила она.

И даже улыбнулась ему – он был такой привычный, настоящий. Вот у кого нет никакого раздвоения личности, и тайн никаких нету, весь как на ладони.

Но неужели уже время перерыва?

Выходит, она просидела столько времени, пытаясь осознать полученное сообщение…

– Ну, как знаешь… – И Борина голова исчезла.

А Нора вспомнила, что и правда должна сейчас пойти на обед, но не в то бистро, куда ходит большинство ее сослуживцев, а в небольшой ресторан, расположенный чуть дальше от банка.

Почему она должна туда пойти?

Ее голова закружилась, заболела, словно охваченная железным обручем. Почему? Не нужно задавать никаких вопросов – и боль уйдет. Она должна туда пойти – и все. Так надо.

Там, в этом ресторане, произойдет что-то очень важное… что-то, от чего зависит ее судьба… Нужно поторопиться.

Перед выходом она поглядела на себя в зеркало. Опять на ней этот ужасный брючный костюм! Сидит плохо, да такой фасон вообще никому не идет. И цвет – темно-красный, почти коричневый, кошмар какой-то! Почему раньше она не обращала внимания на свою одежду? Ах да, сейчас важно другое.

Она вышла из банка, огляделась по сторонам. Сотрудников не было видно – уже сидят в сетевом кафе, что находится в торговом центре неподалеку, болтают, смеются, едят. Она терпеть не может всю эту публику, общается только с Борей.

Она пошла в другую сторону, там был ресторан, в котором она не боялась встретить коллег – для них было дорого.

В ресторане она прошла в дальний угол, где было несколько столиков, отгороженных друг от друга цветами. Подскочил официант, спросил одними губами – как обычно? Она кивнула. И буквально через пару минут перед ней поставили тарелку: курица на пару и тушеная морковь.

– Соус? – осведомился официант.

– Не нужно. – Она помотала головой.

И как только официант отошел, у нее за спиной раздался властный, не терпящий возражений голос:

– Сегодня. Операция будет сегодня.

Наконец-то! Вот для чего она торчит в этом банке, вот для чего прилежно работает.