Часы Зигмунда Фрейда

Элла представила себе лицо Катерины Романовны, когда она снимет куртку через голову, и решила остановиться на кожаной.

Однако сентябрь в этом году удивительно холодный, что-то там синоптики говорили о циклонах, антициклонах и глобальном потеплении. Вот почему, интересно: если глобальное потепление, то сентябрь неправдоподобно холодный? Кажется, синоптики сами объяснить такое не могут.

Стало быть, под кожаную куртку нужно надеть что-нибудь теплое. И Элла достала свитер, который нашелся в самом дальнем углу шкафа. Она купила его у бабули, что стояла возле метро.

Свитер был из некрашеной серой шерсти, но связан сложно, с косичками вдоль и поперек.

«Бери, – сказала бабушка, – внучке вязала, а она, вишь, говорит, что немодное. А теплый – хоть зимой ходи вместо шубы».

Элле понравились вывязанные косички, но свитер явственно пахнул овцой.

«Зато видно, что шерсть натуральная, – сказала бабуля, – полежит немного и выветрится».

Сейчас Элла натянула свитер, он был здорово велик. Вот интересно, с чего это она такая худая? Ест много, а все не в коня корм. Запах овцы присутствовал, может на улице лучше будет?

Она поглядела на себя в зеркало. Волосы растрепаны, глаза какие-то дикие. Она попыталась разгрести это безобразие щеткой, удалось с трудом. Заколоть их или забрать в хвост? Она порылась в тумбочке, нашла только сломанную заколку, но зато отыскался патрончик неупотребляемой губной помады. Тушь безнадежно засохла, так что Элла подвела глаза, накрасила губы и решила, что так сойдет. Ну не на смотрины же ее приглашают, в самом деле!

Издательство «Муравей» занимало две квартиры в большом «сталинском» доме неподалеку от метро «Лесная».

Элла вошла во двор, нашла нужный подъезд.

На табло домофона была отдельная кнопка, рядом с которой был нарисован симпатичный, утомленный непосильным трудом большеголовый муравей.

Элла нажала на эту кнопку, услышав голос секретарши Милы, представилась и вошла в открывшуюся дверь.

Издательство располагалось на третьем этаже.

Элла поднялась по лестнице, прошла по редакционному коридору, постучала и вошла в приемную. Секретарша Мила делала сразу три дела: что-то жевала, разговаривала по телефону и орудовала пинцетом, выщипывая брови.

– Ты чего явилась? – осведомилась Мила, недовольная, что ей помешали.

– И ты здравствуй! – ответила Элла. – А меня, вообще-то, Катерина Романовна вызвала, говорила, что очень срочно. Что приехал автор и хочет непременно со мной поговорить.

– Катерина? – недоверчиво переспросила секретарша. – Вообще-то она в типографию уехала, там какой-то форс-мажор. Но обязательно вернется, потому что в три должен приехать Новосильцев.