Чехов. Книга 10. Грехи отцов

Ну, а если тебе не придется это по душе, то никто неволить тебя не станет.

— Выходит, там все будут знать, что я не человек… — произнес Питерский, словно размышляя вслух.

— Ты ведь сам говорил, что не хочешь скрывать свою натуру. А тут сами кустодии тебя поддержат! И никто не посмеет о тебе дурного сказать. К тому же тебе не обязательно показывать себя сразу. Можешь присмотреться к отделу, решить надо ли тебе это… Выбор останется за тобой.

— То есть, вы мне даете право самому решать? — уточнил парень.

— Ты правильно сказал, что сам выбрал себе дом. Приказывать тебе я не стану.

Потому что мне больше по душе, чтобы ты был свободен в своем выборе.

— Спасибо вам, вашество, — неожиданно сказал Питерский.

— За что? — не понял я.

— Ну, еще недавно, я в порту ящики таскал, но даже оттуда меня уволили. А вы мне работу дали. А теперь вон чего — консультант!

Голос слуги дрогнул, он мотнул головой.

— Я уверен, ты справишься с этой должностью, — успокоил я его.

— Умру, но семью не опозорю!

— Умирать не нужно, — поспешно сказал я.

— Спасибо, вашество… — дрогнувшим голосом повторил Фома.

Телефон разразился трелью, а номер на дисплее заставил меня удивленно приподнять брови.

— Добрый день, Станислав Александрович, — осторожно ответил я. — Мне стоило вам позвонить самому…

— Вот с этим я полностью согласен, Павел Филиппович! — хмыкнул кустодий. — Тут образовалась небольшая проблемка, и мне не помешала бы ваша помощь.

— Но это нетелефонный разговор, как я полагаю? — уточнил я.

— Все верно. Если сможете приехать, то я буду вам признателен.

— Мы уже на пути к вам.

— Это хорошо, — собеседник прервал звонок.

Я же откинулся на спинку кресла и потер переносицу, пытаясь избавиться от нарастающей головной боли.

— Что-то случилось, вашество? — обеспокоенно спросил Фома.

— Мне нужно навестить Зимина, — пояснил я. — Я ему должен, учитывая, что новоявленный родич принял на себя весь удар Свиридовых.

— Это вы про ту дамочку? — понятливо кивнул парень. — Да, несладко пришлось мастеру Зимину. Ведь у него дома невеста, а он приволок с собой эту бестию…

— Авдотья — умная девушка, — возразил я. — И наверняка прислушалась к его пояснениям…

— И вы в это верите? — Питерский округлил глаза.

— Да если бы я припер домой какую бабу и сказал, что это всего лишь долг семьи, то меня Иришка прогнала бы с глаз долой до того, как я успел все пояснить!

— Тут и впрямь все выглядит скверно, — нехотя согласился я. — Быть может, мне придется спасать нашего друга. Хотя Александр Васильевич не предупредил ни о чем таком.

— А он может человек просто деликатный, и не хочет в чужую семью лезть.

Я не стал обсуждать характер главы кустодиев. Вместо этого просто прикрыл глаза, чтобы забыться легкой дремой.