Чехов. Книга 10. Грехи отцов

— Есть за что, — согласился я.

— И еще мне кажется: когда она узнает, что я не совсем человек, то совсем не будет против того, чтобы я однажды стал ее зятем.

— Ты так далеко заглядываешь? — удивился я.

— Знаете, Павел Филиппович, то что нужно — видишь сразу. Я вот как увидел нашу кухарку, то сразу понял…

— Что она готовит хорошие пирожки! — напомнил я.

— Не без этого… — согласно покивал парень. — Но еще я понял, что она любит мать и готова честно работать. Она не просила для себя каких-то особых условий, не канючила и не ныла. Такое не часто в людях встретишь. Большинство норовят на жалость надавить. А она не такая.

— Этим девушка пошла в свою мать. Зинаида показалась мне на редкость порядочной женщиной. Даже Людмила Федоровна признала, что это так, а она просто так никого не хвалит.

В этот момент в гостиной послышались голоса, и мы поняли, что женщины проснулись.

Почти сразу на кухне появилась Иришка, следом за ней показалась бабушка. Позади маячила Арина.

— Я вас научу готовить блинчики по-Чеховски, — заявила княгиня. — С припеком. Вкусные и сытные. Именно такими я однажды покорила одного заморского дипломата. И он даже собирался украсть меня и увести на Британские острова. Но мой покойный супруг сразу указал ему на дверь и обещал спалить их флот, если меня кто-то попытается похитить.

— А вы, оказывается, роковая женщина! — послышался голос Яблоковой.

Она стояла в дверном проеме и выглядела иначе, чем вчера. Я понял, что соседка заплела отросшие за время многолетнего сна волосы в длинную косу. К тому же она облачилась в темное зеленое платье с золотым кружевом, которое казалось очень непривычным.

— Павел, ты меня смущаешь своим взглядом! — съязвила Людмила Федоровна. — Что не так?

— Я привык к вам другой… Обычно все происходит в другом порядке: сначала ты видишь живого человека, а потом уже мертвого.

— Погоди немного, и быть может ты снова сможешь увидеть меня усопшей.

Я поспешно трижды сплюнул через плечо:

— Не торопитесь с этим! Я могу ждать очень долго.

— Как скажешь, — ответила женщина и подошла к плите. — Я тоже хочу знать, как готовят эти знаменитые блины. А вдруг и мне какой-нибудь дипломат предложит уехать за моря-океаны?

— Мы вас не отпустим, — пробасил Питерский, подавая соседке чашку с отваром. — Это я для вас приготовил. С особыми травками, чтобы на душе было светло и приятно.

— А остальным света не нужно? — хитро осведомилась Софья Яковлевна.

— Темным точно не положено. А наша Арина Родионовна и без того вся светится, — бесхитростно заявил Питерский и наполнил пустые чашки из заварника. — Пойду будить нашего лекаря, он сегодня как-то подозрительно долго спит.

— Оставь, пусть подольше поваляется, — попросила Яблокова. — Ему со мной было несладко.