Чехов. Книга 10. Грехи отцов

Но смерть не торопилась забирать меня.

— Вы проходили инициацию, — догадался я.

— Никто не пришел ко мне, хотя наверняка слышали мои стоны. Лишь домашний кот, который проявил ко мне доброту.

Я подался вперед, ловя каждое ее слово.

— Он не был особенным, Павел Филиппович. Это был обычный кот, которому стало жаль умирающую человечку. Какое-то время он пытался греть меня, а потом прыгнул на подоконник и был таков. Я подумала тогда, что жизнь моя стоит так мало, что даже кот не желает оставаться со мной рядом. И стало мне до того горько на душе.

— Что же случилось потом?

Дарья Николаевна вновь склонила голову к плечу, и глаза на мгновенье стали страшными.

— Кот принес мне маленького совенка. Уж не знаю, что двигало им. Быть может, он решил, что меня надо накормить. Или судьба руководила им. Но питомец принес мое тотемное животное в мою постель. Той ночью я заснула слабой человечкой. А проснулась уже кем-то иным. Никто не заметил этих изменений, кроме разве что кота. Он не стал меня избегать. Напротив, он ластился ко мне, как никогда прежде.

— И что случилось с вами потом? — спросил я, понимая, что это разговор женщина затеяла неспроста.

— Я жила как обычный человек, лишь иногда впадая в странное состояние, в котором могла видеть глазами многих животных. Поначалу меня это пугало. Потом я научилась управлять своим новым даром. И однажды встретила особенного парня, который узнал взгляд юной шаманки в сидящей на ветке вороне. Это была встреча, которая изменила все. Тот парень говорил с птицей, зная, что через нее я слышу каждое слово. Он научил меня управлять своей силой. Поделился секретами, о которых мне не у кого было спросить. Я узнала, что такое быть для кого-то важной. Но в то время я как раз стала достаточно взрослой, чтобы сделаться женой и матерью. Отец решил, что незачем ему и дальше кормить лишний рот и пора отдать меня в другую семью.

— Но вы решили иначе.

Женщина зло усмехнулась:

— Все так. Я заявила, что не стану исполнять волю отца.

— Вы поступили смело.

Женщина вздохнула и покачала головой:

— По-другому просто бы не смогла. Отец хотел проучить меня так, как раньше ставили на место всех строптивых девушек. Кулаки у него были пудовые. И ими он бить меня не стал. Вместо этого снял ремень и принялся охаживать меня им.

— Это ужасно, — выдохнул я.

— Много лет прошло, а я все помню, как сдерживала крики, чтобы не разбудить младшего брата. А потом мир содрогнулся. Моя истинная суть вырвалась наружу. И отец увидел мои глаза. Понял, что я не просто человек. Впервые в жизни он по-настоящему испугался. Я выдернула из его ладони ремень и порвала его, словно тот был из ветоши. Он умолял меня уйти. Большего я и не желала. Я ушла, в чем была, даже не озаботившись сбором вещей. Мне хотелось взять с собой только своего кота.