Чёрная пантера с бирюзовыми глазами (СИ)

Лаки, лежащий до этого возле спящего Джереми, встал и подошёл к нам, чтобы получить от всех троих объятия и ласки. После чего, с чувством выполненного долга, улёгся на ковёр с таким расчётом, чтобы держать в поле зрения всех троих детей.

Я вернулась на кухню, к взрослым, поскольку сквозь распахнутые двери могла прекрасно видеть девочек, а они – меня. Гейб в это время как раз ввёл остальных в курс дела, рассказав о том, как близняшки оказались на нашем попечении, и какая жизнь у них была до этого. А мне вспомнилось, что в предыдущем рассказе Коула кое-что осталось недоговорённым.

– А что стало с тем доктором? – негромко, чтобы девочки не услышали, поинтересовалась я.

– Он покончил с собой, – жёстко ответил тот.

– Это вы его?.. – уточнил Гейб.

– Я предоставил ему выбор, – пожал плечами Коул. – Смерть медленная и мучительная, либо же быстрая и практически безболезненная. Жить человек, выдирающий младенца из чрева матери ради продажи, не имел права. Он выбрал быструю смерть. И повесился.

– И что, ты дал ему вот так уйти? Без мучений? – прищурился Гейб.

– Он написал чистосердечное признание, – сухо проговорил Коул. – Рассказал всё, что натворил, в предсмертной записке. Якобы его замучила совесть. Это было моим условием. Кстати, один из моих кузенов позаботился о том, чтобы эта записка попала к журналистам. Так что замять скандал не удастся. Люди будут плевать на его могилу, а не восхвалять доблести «доброго доктора, спасителя жизней», его имя будет опозорено навеки.

– Хорошо придумано, – кивнул Гейб. – А что бы ты с ним сделал, если бы он отказался.

– Я, точнее, кто-нибудь из моих родственников, отнёс бы его в самый центр «Долины смерти», где он медленно умирал бы от обезвоживания. Он предпочёл во всём сознаться.

– Так ему и надо! – пробормотала я, вспоминая всё, что натворил этот негодяй.

– А как же его семья? – воскликнула Элли.

– А её у него не было. Он давно разведён, родители умерли, дети выросли, они, кстати, практически не знали своего отца. Так что никто особо страдать по нему не станет, не переживай, дорогая.

– Значит, вчера утром вы разобрались с доктором и сразу отправились сюда, – спросила я.

– Не совсем утром. Какое-то время у меня заняли его поиски – всё же было воскресенье, и он не ждал меня в своём кабинете. Потом нужно было узнать у него всю правду, потом… остальное. В общем, лететь сюда мы собрались уже ближе к вечеру. К тому времени наш самолёт прилетел в Нью-Йорк, чтобы забрать нас, ребята тоже успели вернуться домой – не могли же они пропустить такое важное событие.

– И я не мог, – улыбнулся Дэн. – Любое пополнение в семье – это событие. А уж «воскрешение» ребёнка, который четверть века считался мёртвым – вообще нечто неординарное. Конечно, я должен был тоже присутствовать.