Чёрная пантера с бирюзовыми глазами (СИ)

Действительно, всё правильно и логично – ведь, в отличие от разных дат рождения и перерождения, это-то событие у наших половинок произошло определённо одновременно. И именно тогда был запущен их общий цикл. Можно выдохнуть, успокоиться и не ломать больше голову.

Гейб пребывал в благодушном настроении минуты три, пока до него не дошло, когда именно произошло это судьбоносное событие. Точнее – сколько лет было в тот момент Алане. А было ей всего-навсего сорок семь, то есть, в пересчёте на человеческий возраст, не было даже полных шестнадцати.

Ой, что тогда было! Гейб гонялся за Себастьяном по всей Долине, потом, обратившись в пантеру и загнав его в скалы, стал лупить не по-детски. Бедняга Себастьян, видимо, чувствуя свою вину, не сопротивлялся, принимая наказание, и лишь закрывал морду лапами, пока Гейб, раз за разом, швырял его о скалы.

Позже я узнала, что особого вреда это пантере нанести не могло, скалам досталось гораздо больше. Это было несколько болезненно, не более того, но выглядело жутко. Старшие оборотни пытались увещевать разъярённого отца, защищающего «поруганную честь» дочери, Алана – кормящая мать, между прочим, – билась в истерике, но Гейб ничего и никого вокруг не видел и не слышал.

Тогда я решила взять всё в свои руки. В буквальном смысле. Обратившись – хана очередным кроссовкам и футболке, – я, подлетев сверху, аккуратно схватила Гейба подмышки и унесла на другой конец Долины. Он не сопротивлялся. Собственно, шансов вырваться у него всё равно бы не было, но не дёргался он совсем по другой причине. Для него просто-напросто неприемлемы были любые действия, которые, теоретически, могли бы причинить мне хоть какую-то боль. Гейб скорее бы умер, чем сознательно поцарапал мне мизинец! Поэтому он покорно дал унести себя подальше от места экзекуции, более того, не менее покорно выслушал мой монолог.

А я, экспромтом, прочла ему настоящую лекцию о том, что поздно запирать ворота, когда лошадь уже сбежала, и что всё это было давно, и Себастьян сам в то время был ещё мальчишкой-старшеклассником, дело молодое. И вообще – они половинки, вместе навеки, ну, начали чуть раньше, не убивать же за это. К тому же, не случись то судьбоносное событие именно в тот момент, сейчас у него не было бы такой замечательной внучки. И потом, лично мне было в первый раз всего двадцать четыре, а Коул его и пальцем не тронул...

В какой-то момент я стала терять ход мысли, поскольку у меня перед глазами появился очень отвлекающий фактор – Гейб, в процессе выслушивания лекции, переродился и сидел теперь, без единой нитки на теле, с улыбкой наблюдая, как я вышагиваю перед ним, размахивая руками.

Так что я махнула рукой на свои уже никому не нужные аргументы и буквально набросилась на него с поцелуями и не только.