Дар берсерка

И скажите всем – если хотят получить назад своих жен и дочерей, пусть придут в Эйберг, чтобы выкупить их у конунга Харальда! Я буду ждать здесь. Цену за каждую бабу назначу разумную, не выше той, что просят в датском Хедебю за рабыню того же возраста. Пусть знают, что им выгодней купить у меня прежних жен, чем брать новых, из которых еще не знай что выйдет. Ну а своих дочерей, сестер и матерей они смогут получить тoлько у меня, на тoржище их не купишь!

Свальд возбужденно вскинул брови, довольно оскалился.

– Если так… тогда ты прав, нам ни к чему тратить время на их сундуки.

Зачем возиться с тряпьем, если шведы сами принесут нам звонкие марки? И сами выроют то, что припрятали – лишь бы выкупить своих баб! Я это запомню, брат. Может, мне твоя хитрость еще пригодится…

Харальд, хмуро глянув на него, бросил :

– Главное, помните – чем больше вы захватите женщин, живых и невредимых, тем больше у нас будет марок!

И тем больше будет тех, кого я смогу допросить, мелькнуло у него. Если очень повезет, среди пленниц окажется колдунья навроде Брегги и Асвейг. Если же его удача будет поменьше,то воины привезут в Эйберг какую-нибудь знахарку или повитуху.

Бабы, что занимаются таким ремеслом, могут знать что-то о здешних ведьмах…

– Но все марки, что нам заплатят, пойдут в общую добычу, - с легкой угрозой в голосе добавил он. - А тот, кто испортит товар, считай, украдет у своих же товарищей…

Лица хирдманoв стали строже.

Вот и ладно, подумал он.

Услышь его сейчас Сванхильд – посмотрела бы с щенячьей благодарностью…

Харальд отогнал мысли о жене, проворчал:

– Разбейтесь на три отряда. И договоритесь между собой, кто в какую сторону пойдет. Кейлев,ты мне нужен здесь.

Пошли вместо себя Ислейва. Если Болли, которому поручено приглядывать за одним из драккаров, в этом набеге отличится, значит, быть ему и дальше хирдманом. Ярл Огер, можешь отправиться с одним из отрядoв. Если, конечно,твои люди рассчитывают на свою долю в нашей добыче…

Огер торопливо кивнул.

– Идите, - уронил Харальд. – И без баб не возвращайтесь.

В трех шагах от него, под частоколом, в кучке из сухой листвы и сенной трухи, которую намело меж двух бревен ещё прошлой осенью – шевельнулась мышь. Приподнялась, высунув морду из кучи, тут же застыла, обезумев от страхa.

Люди были слишком близко.

Но тот, кто стоял к ней ближе всех,тот, от кого пахло не человеком – а чем-то страшным, похожим на сухую гарь пожарища – вдруг шагнул в сторону. И мышқа, разумoм которой сейчас никто не управлял, побежала вдоль частокола. Время от времени она останавливалась,и тогда её шкурка сливалась с бревнами, посеревшими от дождей и непогоды…

Неподалеку от Эйберга, на взгорке возле берега поднимался невысокий лес. На опушке, среди кустов лещины, притаились три женщины.