Дар берсерка

Подумала совершенно спокойно – сейчас я увижу битву великих…

Она нахмурилась на ходу, ощутив сомнение.

Чем все это кончится? Боги ненавидели Локи, всегда потешались над ним – но так и не решились его убить. А может, они пытались, только не смогли? И хвастливых саг об этом, понятное дело, сочинять не стали?

Исгерд переступила порог и зашагала по проходу, продолжая размышлять. Две любопытные девки, заслышав частые шаги, выглянули из опочивален – но воргамор не обратила на них внимания. Мысли текли…

Боги не стали убивать детей Локи от йотунши Ангрбоды – чудовищ Хель, Фенрира и Ёрмунгарда.

Хель сослали в мир мертвых, названный потом Хельхеймом. Фенрира сковали цепью в каких-то подземельях, Ёрмуңгарда швырнули в море Мидгарда. Всех троих еще в юности убрали с глаз долой, но ни одного не прикончили, не опутали каким-нибудь колдовством…

Лишь с детьми Локи от Сигюн асы пoступили по-божески – обратили в двух зверей, один из которых тут же разодрал другого. Но даже это боги сделали не сами, а попросили воргамор. Потом взяли кишки сына, чтобы связать его отца, Локи…

Может, все дело в матерях, мелькнуло у Исгерд.

В жилах Ёрмунгарда течет кровь не только Локи, но и Αнгрбоды, великой йотунши, хозяйки Железного Леса – места настолько таинственного, что о нем даже байки не рассказывают. Зато Сигюн была обычной женщиной из Мидгарда. Мать дракона – тоже простая баба. И похоже, что с их сыновьями, в отличие от детей Ангрбоды, боги могут справиться!

Αсы победят, уже уверенно решила Исгерд, нагоняя Свалу с Труди. К тому же дар Одина сковывает черного дракона, как рабский ошейник.

Вот только Фрейя здесь, стегнула вдруг пo сознанию Исгерд недобрая мысль.

И тоже готовится к встрече с Харальдом. Значит, боги, не смотря ни на что, боятся проиграть отродью Змея!

Χаральд вылетел из сарая первым. Свальд держался позади.

По вискам на бегу легко кольнуло болью, но Харальд этого не заметил. Над ухом словно загундосил комар, тонко, назойливо – однако свист ветра и участившееся дыхание поглотили этот звук.

И после первых же размашистых шагов перед глазами Харальда сверкнуло красное зарево. Загорелось, привычно и знақомо расплескивая багровые сгустки по склону вала, по людям на помосте…

Словно и не пил яда, мелькнуло у Харальда.

Хотя в сарае, после того, как зачесалась спина, он начал надеяться, что отцовская отрава все-таки пробудит в нем дракона. И мир станет серым, люди загорятся алым, а боги синим – как было у Сванхильд на озере Россватен, когда она зачерпнула его силу…

Значит, придется драться с тем, что есть, люто подумал Харальд. Серебро по коже не ползет, Свальда придушить не хочется – и то хорошо…

И все же он мазнул взглядом по руке, державшей секиру. На бегу, мельком.