Дар берсерка

Эхо летело над морем – оборачиваясь грозным рокотом со свистящими переливами. Забава, замерев, даже не дышала. И не страшнo было, а как-то…

Жутко. Стояла перед глазами та ночь в Вёллинхеле, и лицо бабки Малени. Правда, мурашки по спине уже не бегали.

– В Хальме тоже стоит посудина с глубокой осадкой – то, что у вас зовется кнорром, - уронил Змей.

– Я посмотрю, - ровно ответил Харальд.

Как же он так с отцом-то разговаривает, мелькнуло у Забавы. Не пожелал родителю ни доброго вечера, ни доброго здравия.

Длинное змеиное тело, кончавшееся торсом, вдруг приблизилось к ней – быстро, рывком. Зависло у борта драккара, прямо над Забавой и Харальдом. Ей пришлось запрокинуть голову.

И не знай почему, но подумалось – а на Ладоге положено свекра добрым словом привечать. Да отцом величать…

– Светится, – гулко прошипел сверху Ёрмунгард.

И руқи, повисшие вдоль туловища – странного, неправильного, с покатыми плечами, начинавшимися сразу от головы – чуть вскинулись. Неестественно длинные пальцы растопырились, словно свекор готовился что-то поймать.

– Οна светится не как твоя мать, - прошипел Змей. – Но тоже – хорошо. Тепло…

– Что там у германских берегов? - нетерпеливо спросил Харальд, обрывая его.

– Я потопил шесть кораблей… – Змеиное тело пошло вниз. Ёрмунгард завис в воздухе прямо напротив Забавы.

Она посмотрела в жуткие глаза, сверкавшие белыми белками на темно-сером лице. Подумала, цепенея под взглядом Змея – Харальд тоже иногда сереет. В отца пошел?

– Α вместе с ними притопил несколько торговых посудин, проходивших рядом, – как ни в чем ни бывало скрежетнул Ёрмунгард. - Но странно вот что. Корабли выходили по двое. Через несколько дней. И народу на них было немного. Остальные посудины стоят на реке, где бурю не устроишь. То ли Γотфрид пробует, на что я способен – то ли что-то он задумал. Но я буду и дальше приглядывать за германскими берегами. Увидимся в Каттегате, сын.

Темно-серый торс снова поплыл вниз, к воде. Забава молча посмотрела ему вслед. Подумала – сказать бы ему сейчас доброе слово…

Но на этом чудище винa за смерть бабки Малени и прочих баб. И Χаральда он два раза пытался утащить к себе.

Забава судорожно вздохнула. Припомнила вдруг, что сам Харальд тоже загубил немало баб. Однако с ним она по-доброму… ему, выходит, все простила?

Нечестно это, стрельнула у неё мысль. Нельзя одного судить по его делам, а другого по тому, насколько сердцу люб. Тетка Наста тоже так поступала. Правда, она никого не судила по делам, сразу сердцем все решала. И кто не был мил, того и винила…

Она, пересилив себя, склонилась над бортом. Уронила, глядя на темное существо, уже по плечи ушедшее в воду:

– Доброй ночи, Ёрмунгард.

Темно-серая голова задержалась над морем, по которому теперь даже зыбь не гуляла. Блеснули крупицы белков.