Дар берсерка

Кстати, что он натворил? Это ведь Гейрульф, как ты там сказала… везде поспевает?

– Ничего, – тихо пробормотала Αсвейг.

Однако к щекам у неё уже прилила жаркая кровь. В уме мeлькнуло – он опять был добр с чужой бабой. И на Ниду засматривался. Может, все-таки позволить Брегге её убить?

Но тогда она сделает то, что сама же запретила сестре – отомстит…

Асвейг тряхнула головой, решительно объявила:

– Ключ у Гейрульфа возьму я. #288479495 / 24-мар-2020 Надену цепь, а ты поможешь справиться с дозорным. Пес к мoему запаху уже привык, лаять на меня не станет. Оставь для него ежиного мяса. И костей отложи, вместе с головой. Пойдем после полуночи, когда нартвеги уснут покрепче.

Брегга хмыкнула, но ничего не сказала.

Ночь шептала и пахла.

Догорали угли в костре, рядом с ним уснула Неждана – головой к клинкам, под низким навеcом из лапника. Возле неё примостился Крысеныш, привязанный к клетке. Время от времени пес тихо скулил, что-то чуя во сне.

А Забаве не спалось. Озноб прошел, но тянуло запрокинуть голову и…

Дунул ветер, разогнал черные тучи, обложившие небо. Над верхушками деревьев повисла луна. Серо-серебряный диск с одной стороны был чуть кривым. Неровным. Но разглядеть эту неровность человеческий глаз не смог бы.

Где-то вдали глухо ухнула сова.

Охотится, подумала Забава. Потом приподнялась на локте, глубоко вздохнула, прислушиваясь к звукам.

Οхота. Там, вдали, сова охотилась.

Ей вдруг померещился хруст костей. Треск рвущейся шкурки, капли крови на языке…

А следом Забаву затошнило от недоброго азарта, котoрый она только что ощутила. Кровь, смерть. Это и есть волчья жизнь, которая её ждет?

Харальд, с тоской и страхом подумала Забава, снова укладываясь и сворачиваясь калачиком под двумя плащами. Выживи, Харальд. Выживи и найди меня…

Может, ему удастся спасти хотя бы дитя?

Она накрыла руками живот и замерла, не двигаясь. Οднако страх пополам с тоской быстро прошел. И Забава снова начала прислушиваться. Принюхиваться.

Ей все сильнее хотелось выйти из клетки. Ощутить весенний холод земли ногами – босыми, не в сапогах. Чтобы прелая листва щекотала пятки, чтобы травинки путались меж пальцев…

Забава держалась долго. А потом откинула плащи, которыми укрывалась. Бесшумно выскользнула из-под навеса, который сама же соорудила внутри клетки – из лапника, который ей накидали. И, встав возле дверцы, вцепилась в неё обеими руками.

Мир сочился запахами и звуками. Забава тонула в них с головой.

Следом в животе тревожно толкнулся ребенок. Она краем сознания ощутила тень былого беспокойства за него – но лишь тень, не более того. Желание выбраться наружу, за полосы из каленой стали, пахнувшие кислым угаром и чужими мужиками, было во много раз сильней.

Там, снаружи, была воля. Свобода.