Наследник для жестокого

Если кто и виноват, то только ее подлец-муж.

— Я уже всё видела сама, — враждебно вскинула она подбородок. — Какие тут еще разговоры возможны? Не ожидала от тебя такого ножа в спину.

Она смотрела на меня, как на врага. И от этого стало ещё больнее, ещё паршивее. Самир сломал всё…

— Милая, как бы тебе сейчас не было трудно меня слушать, но это необходимо нам обеим. Самир нас рассорил. Я не хотела этого всего.

Она как-то странно глянула на меня, а потом снова насупилась.

— Ну да, конечно. Ты, наверное, рада была попасть сюда, из плена к Самиру поближе? Он ведь на самом деле не переставал тебе нравится?

Я только и покачала головой.

— Зарема, ты ведь поняла еще тогда, на том вечере, что у меня давно нет чувств к Самиру. Я тоскую о своём Горе.

Сестра, утирая слезу снова вгляделась в меня.

— Правда?

— Очень. Безумно тоскую. И никого другого я не хочу.

Зарема несколько раз сморгнула. Она знает прекрасно, что я не лгу. Она слишком хорошо меня знает. Эта размолвка — первая такая серьезная за всю нашу с ней жизнь.

— Значит, я тогда была права? — спросила она тихо. Она уже иначе смотрела на меня. Без ненависти. От этого мне стало легче дышать, грудную клетку больше не стягивали эти незримые путы, которые резали тонкую кожу на ремешки.

Я задумчиво кивнула. Я сама не знала, что любовь — понятие широко известное, но у нее слишком много граней, чтобы сказать наверняка, что кто-то точно знает как надо любить. Какая любовь правильная, а какая — нет, главное, чтобы она была настоящая. А у Горского она настоящая, я знаю.

— Он стал моим первым мужчиной не по желанию. Так же стал моим мужем. Но с ним я была в безопасности. С ним я была любима, он желал того ребёнка, которого я ношу под сердцем. А Самир хочет его убить.

— Убить? — резко села на кровати Зарема. — Как это…убить? Зачем?

Моя глупышка ничего не понимала… И сейчас ей снова станет больно. Но она должна знать, каким человеком оказался ее муж. И человеком ли…

— Зарема, я сейчас тебе скажу то, что причинит боль, — попыталась я хоть немного подготовить младшую сестру к неминуемому удару. — Но ты должна знать. Я люблю Андрея, я только сейчас поняла это, когда его больше нет, а я в опасности. Я не обрадовалась своей свободе, которая свалилась мне на голову."

"Какое-то время я помолчала, желая подобрать слова для следующей мысли. Но они как назло путались, да и какие бы слова я сейчас не выбрала, это не уменьшит боли бедной влюбленной и беременной девочки… Но мы должны это пережить. Вместе. Она прозреет и не предаст меня, я верю.

— Ты сказала, что я рада была выйти из плена, — продолжила я говорить, глядя в узоры на стене. — Но я угодила в новый плен — твоего мужа. Это Самир убил Андрея. А тебе наврал, что не он.

Зарема вскочила на ноги.