Наследник для жестокого

Видел на светских мероприятиях и запомнил. И уже тогда отец торговал и тобой, и сестрой. А о Самире уже давно ходит слава извращенца.

Опустила глаза на свои колени. Слушать это было неприятно. Но Горский прав — отец искал нам выгодную партию. Но не думала, что он торговал нами, как баранами на рынке…

— Так ты меня, выходит, не похитил, а спас, — с новым ядом сказала я. — Герой.

— Ну, вообще-то, да. Ну и, в принципе, посчитал, что такая принцесса мне подойдёт. Заодно должок вернул твоему отцу.

— Ты мне жизнь сломал, — посмотрела я смело в его хищное лицо. Я снова увидела того Гора, которого узнала в самом начале моего пребывания в этом доме. Словно вернулась в прошлое. — Вся жизнь наперекосяк из-за тебя, Горский! Ненавижу тебя!

— Вот это мне уже более привычно и знакомо, — снова усмехнулся он. — Иди к себе, Ясмин, невеста дорогая. Поговори с Заремой о переезде. Если она не хочет ехать — я куплю ей дом в России. Но не в этом городе, на неё рано или поздно выйдут и будут искать меня через неё. Лучше ей всё-таки поехать с нами. Так будет безопаснее. Как всё будет готово к отъезду — я дам знать.

А мне больше и не хотелось продолжать этот неприятный разговор. Я молча ушла, закрыв за собой дверь. В своей спальне легла на кровать, свернулась в комок и отдалась эмоциям. Знаю, что это не очень хорошо для ребенка, но мне так обидно, что я просто не могу не плакать. Возможно, я поплачу, освобожусь от эмоций, и мне станет хоть немного легче. Столько разных событий произошло. Неизменным остаётся лишь одно — я марионетка Горского. Куда он скажет — туда и пойду. Без вариантов.

Тихонько открылась дверь, и я приподнялась на подушке. Зарема. Она будто чувствовала меня и пришла на мой безмолвный зов. Сестра молча села рядом и обняла меня. Я прижалась к ней и плакала, плакала, плакала, пока не уснула обессиленная от пролитых слёз. Меня укрыли пледом, и наступила спасительная тишина и забвение.

ГОР.

Пытался сосредоточиться на делах, нервно стуча карандашом по очередному договору, но ни хрена не выходило. В голове постоянно крутился образ Ясмин. Особенно последний разговор и ее слова о том, что она грустила, считая, что я мёртв. С трудом в это верится. Ведь она постоянно только и говорила, что ненавидит меня, а потом эта подстава с Самиром. Кто-то ведь продал меня ему. Это вполне могла быть она. Да, у нее не было телефона, и из дома она не выходила без меня, но если захотеть — можно в космос полететь.

В ресторане она колебалась — уехать или остаться. Когда я был ранен, ей стало меня жаль. Но когда я очнулся, узнал, что она уехала с ним. Как же меня это взбесило… Самир — му*ак, я знал, что всё равно вытащу ее оттуда, чего бы мне это ни стоило, но это не снимает ответственности с той, кого я звал женой и всё ещё хотел бы назвать… Да, всё равно её люблю.