Девяностые. Том первый.

Да и потом их у нас в стране постоянно доили.

Чем она таким должна заниматься, чтобы, во-первых, войти в топ, а во-вторых… быть способной в этот топ войти за короткий срок? Ну и в-третьих – такая малость – иметь возможность в нужный момент дотянуться хотя бы до орбиты.

И много анализировать.

Ведь мне, по сути, придётся поднимать всё с нуля.

И, что главное, у меня отсутствует первоначальный капитал…

А, значит, придётся начинать с малого. С торговли, видимо…

Эх, только бы удалось убедить деда во всё это влезть…

К вечеру я проклял всё.

Три с половиной десятка беснующихся дьяволят под присмотром пары постоянно занятых кем-то из них нянечек и вечноуставшей воспитательницы, далеко не всегда успевающих вовремя пресечь какое-нибудь опасное занятие подопечных.

Не то, чтобы они не старались, нет, наоборот. Однако весь мой будущий-прошлый опыт взаимодействия с детьми и взрослыми позволял подмечать многие неправильности их действий. Для начала – они могли бы не пытаться навязать всем детям постоянную общую занятость одним делом, а найти занятие для разных групп. Это позволило бы им оптимизировать своё внимание и, вовремя переключая активности детей, успевать следить за группами, находящимися в группе риска. Тьфу, тавтология! Вообще, это со временем понимают все взрослые, но обычно ближе годам к сорока-пятидесяти. Не зря ж пригляд за детьми в деревнях раньше поручался бабушкам.

Примерно это я и рассказал вечером двум замученным нянечкам. Отец задержался на работе, и я оставался одним из последних детей в здании, так что позволил себе побеседовать со взрослыми. Но от чего-то те восприняли слова четырёхлетнего ребёнка как критику в свой адрес. В итоге надо мной самую малость зло посмеялись. Ну, знаете, защитная реакция психики человека – когда подсознание понимает, что собеседник прав, но сознание отказывается это принимать по какой-то глупой причине. Например – из-за возраста.

Я на такую откровенную глупость и недальновидность обиделся и заявил, что в случае, если мою помощь от всего сердца принимают в штыки, то отказываюсь принимать в этом вертепе участие и требую свободы.

Естественно, меня послали. К родителям.

Пришлось согласиться, и пойти. Благо, увидел в окно, что отец уже подходил к садику. Ябедничать родителю на несправедливую глупость нянечек я не стал. Бессмысленно. В тот день, когда отец посчитает меня взрослым человеком, я буду уже за границей атмосферы Земли. Надеюсь. А то, как вспомню свою прошлую жизнь, так тоска берёт. Всю жизнь меня считали… неразумным ребёнком?.. скорее всего так. Несмотря на все мои способности и достижения. Ну и ладно, в итоге-то я смог с этим смириться. Так что нет, жаловаться – это не мой выбор. Но обиду затаил.