Девяностые. Том первый.

Но – девяностые… Медицинские рафики и буханки, чтобы вы понимали. Я, когда первый раз увидел это, на глаза аж слёзы навернулись. Ладно ещё в них просто транспортировать пациента, но проводить реанимационные операции… Жуть! Да блин, сколько же народа не выживает тупо из-за того, что врачи не могут оперировать на ходу в этом убожестве?!

Тогда едва удалось свести эмоции в злость, чтоб не расплакаться от обиды на несовершенство мира. Такой уж детский организм. В итоге это вылилось в новый пункт Таинственного Плана. Пока не оформившийся, но смысл его был в том, чтобы хоть как-то повлиять на этот момент. Теперь вот сижу и раздумываю над объективом и тем, как дать скорой нормальные машины. Хотя чего тут думать – телевик. За врачами и так придётся охотиться, далеко не факт, что будет достаточно времени приблизиться на расстояние кадра полтинника. Так что только телевик. А у него ещё и изменяемое фокусное расстояние, так что совсем красота. Вот только светосила подкачала. А в фотоаппарате сотки ещё половина кадров. Так что придётся врачей пока отложить. Заодно и присмотрюсь к городу и местам, где курсируют машины скорой помощи. И подумаю над Планом.

Проник в областную администрацию.

Волшебное «К маме» на входе, и я внутри. Даже тщательно разработанная легенда не понадобилась.

Первым делом сфоткал бюст Ленина, смотрящий в спину себе-же-памятнику на площади. Затем отправился гулять по коридорам на разных этажах, изучив двери. Внимание привлекла распахнутая, за которой моим глазам открылся восхитительный вид. За столом сидит блондинка лет тридцати пяти и читает какие-то документы. Алый цвет губной помады гармонирует со стоящим рядом букетом роз. А небесно-голубого цвета ваза, в которой они стоят, идеально сочетается с платьем. Слава Вселенной, что сегодня выбрал цветную плёнку. По цветопередаче она, конечно, не чета той, что появится в конце девяностых, но тоже ничего. Так, надо подкараулить момент, когда она отвлечётся, и…

Женщина встрепенулась, и я вышел на свет. Точнее возник в дверном проёме и шагнул в кабинет.

- Простите, сударыня, не удержался. Вы столь гармонично смотритесь с этим букетом, словно живое воплощение искусства. Я просто обязан был запечатлеть эту картину, даже если она дальше вас и меня не уйдёт. Не сочтите за грубость.

- С-спасибо. – Выговорила женщина, широко раскрытыми глазами смотря на меня. – Приятно получать комплементы, особенно от столь юного человека… Могу я узнать, как вас зовут?

Вот! Цените уровень! Меня не назвали малышом, а приравняли к человеку! Пусть и юному, но всё-ж! Ура, товарищи!

- Иван. – Лёгкий-кивок-аристократа-при-знакомстве-с-равным. – В свою очередь, позвольте мне узнать ваше имя, сударыня?

- Мария. – Отчества женщина почему-то не стала называть. Ну, мне же лучше.