Девочка Аллигатора

Тебе нравится Ваня?

Я в таком шоке от всего того, что шепчет мне Даша, что просто теряюсь.

Нравится ли мне Ваня? Нравится ли мне Ваня?! Да я даже не думала о нём вообще в таком контексте! Причём тут вообще Ваня?!

Заставляю себя подавить вспыхнувшее вновь раздражение.

– Даш, – тихо, и как только могу спокойно, говорю я, – делай, что хочешь.

И снова отворачиваюсь к иллюминатору. Тем более, что самолёт, начав движение, принялся потихоньку разворачиваться.

Дашка касается моего плеча.

– А ты не обидишься?

– Даш, – вновь поворачиваюсь к ней, – тебе что, всё–равно с кем спать?

– Нет, конечно, – с видом оскорблённой невинности отвечает она.

– Даш, честно, я просто поражаюсь тебе. Ты же всегда была здравомыслящей, неглупой девчонкой. Тебе голову вскружило его богатство? Вся эта роскошь?

– Так, Ксюх, – хмурится она. – Давай я тебе кое–что расскажу. Чего ты не знаешь.

Вижу, что стюард направляется к нам. Как–то автоматически напрягаюсь. Дашка тоже обращает на него внимание.

– Пристегните, пожалуйста, ремни безопасности, – учтиво склонив голову, произносит он. – Мы скоро будем взлетать.

Пристёгиваемся. Я, кивнув, молча.

Дашка, одарив стюарда обворожительной улыбкой и сказав "Без проблем! А можно нам соку?".

Стюард сообщает, что чуть попозже – обязательно. И уходит обратно, туда, где стоял.

За иллюминатором проплывает аэродром и здание аэропорта вдали. Самолёты, автобусы, какая–то спецтехника, люди в рабочей форме. Солнце спряталось за облако и сейчас уже очень чувствуется, что наступил вечер. Интересно, что бы я сейчас делала, если бы Аллигатор не приехал за мной в посёлок? Наверное, валялась бы на диване с телефоном. Читала бы что–нибудь. Тихо вздыхаю.

– Так вот, Ксюх, – Дашка вновь привлекает моё внимание. – Давай я тебе кое–что расскажу.

– Давай, – пожав плечами, безразлично отвечаю я.

– Знаешь, Ксю, когда мама по сути выгнала отца из дома, и папа потом ушёл к другой женщине, мама заявила мне, что она и без мужика прекрасно выстроит нашу с сестрой жизнь. У неё есть крутая работа, она, если помнишь, замдиректора производства, и она в состоянии поставить нас с Машкой на ноги и всё такое прочее.

Внимательно её слушаю. В Дашкиных глазах сейчас нет ничего кроме тоски и обиды.

– Так вот.

Первые два года, считай, мы маму больше не видели. Приезжала поздно, дома занималась работой. Стол, заваленный бумагами, два компа, сидела за ним порой до двух–трёх часов ночи. И всё, что её волновало – это заработок денег. При этом всё, что я слышала от неё, когда говорила, что мы даже не ходим никуда вместе, что я – эгоистка. И это при том, что все, вот абсолютно все, Ксюх, домашние дела были на мне. А я ведь ещё в школе училась. А за двойки и тройки мне от матери влетало. Она говорила, что я её позорю перед всеми.