Девушка с кулоном на шее

Но предъявить ему нам пока нечего, верно?

– Так точно, товарищ полковник. – Стасик изо всех сил старался быть полезным.

– Что из этого следует?

– Мы должны заставить его заговорить.

– Закир не дурак, себя подставлять он не станет, – возразил Гуров. – Тут нужны козыри, да еще какие. Давай подумаем, кто мог желать смерти Ляле? Не может быть, чтобы ее смерть никак не была связана со смертью Крупа и тех двоих, что нашел Гудини. И, сдается мне, нашим козырем станет Дмитрий Рогозин.

– Так он же умер! – воскликнул Стасик в недоумении.

– Круп тоже умер, однако это не помешало ему умереть вновь полтора месяца назад, – напомнил Лев.

 – Думаю, смерть Рогоза такая же «липа», как и смерть Крупа.

– И где же мы его найдем?

– Вопрос не в том, где найдем. Вопрос в том, каким образом заставим говорить. Он ведь должен понимать, что, начав говорить, он загонит себя в угол, подведет под статью.

– В таком случае он нам ничего не скажет, – заявил Стасик.

– Должен сказать, – решительно произнес Гуров. – Давай-ка, Стас, укладываться. Домой ехать смысла нет, устроимся здесь.

Он отправил Стасика в дежурку, сам выпросил у дежурного запасную подушку и одеяло и пристроился на узком диване в одном из кабинетов следователей.

Поспать удалось часа три. В четверть восьмого дежурный осторожно тронул Гурова за плечо и, когда Лев открыл глаза, сообщил, что пришло письмо от московских коллег. Лев нехотя встал и поплелся за дежурным. Письмо отправил Жаворонков. Он оказался на высоте: определил, что участник аукциона отправлял свои запросы с одного и того же ай-пи адреса, предположил, что тот пользуется так называемым статическим адресом, получил этому подтверждение, после чего работы осталось на один телефонный звонок и один визит к интернет-провайдеру. По официальному запросу те выдали Жаворонкову реальный адрес регистрации покупателя кулона, его фамилию и имя, а заодно и все имеющиеся в базе данные. Их-то и отправил Жаворонков полковнику.

Покупателем оказался некий Эдуард Ляхов, тридцати восьми лет от роду, проживающий в Москве на проспекте Вернадского. Жаворонков не поленился и проехался до проспекта. В доме на Вернадского ему сообщили следующее: квартиру в мансардном этаже занимает свободный художник, пользующийся спросом у богатых москвичей.

Имеется у Ляхова и мастерская, в том же доме, где и основное жилье. Своей галереей Ляхов пока не обзавелся, но все к этому шло. В настоящий момент он отсутствовал, и уже довольно продолжительное время. Прелесть работы свободным художником заключается в том, что работа твоя не привязана ни к месту, ни к графику, так что в отлучке Ляхова соседи ничего необычного не видели. Сколько отсутствовал художник? Да несколько месяцев, не меньше полугода.