Девушка с кулоном на шее

Капец! Вот такой ножище или кинжал какой-то! Я только успевал уворачиваться, кидал в него чем попало. На улицу хотел выбежать. Он в руку ударил, по груди. Боль, кровища. Думал, хана мне… А потом в живот как саданет. И все, в глазах все перевернулось.

– Откуда он появился, где ты сам был в этот момент? – стал уточнять Крячко.

– На втором этаже в спальне. Точнее, я выходил из нее, белье хотел в машинку заложить на первом этаже. А тут он.

– Описать сможешь нападавшего? Внешность, одежду, особые приметы, может быть, какие-то есть?

– Не знаю, – судорожно вздохнул Шаров, а потом прижал руку к левому виску. Гуров заметил, что у парня дергается глаз. – Глаза у него бешеные, круглые. Волосы… наверное, короткие. Ничего больше не помню.

– Ну а хотя бы в какой руке у него был кинжал? В правой или в левой?

– В… – Шаров нахмурил лоб и посмотрел в стену напряженным взглядом, как будто снова представлял ту картину, заново переживал ситуацию, когда смерть дышала в лицо, когда холодная сталь ранила его тело и казалось, что спасения уже нет и не будет. – Не знаю… В правой… или в левой! Все так быстро было. Я даже не успел понять ничего!

– Хватит, Паша! – строго проговорил Лев. – Ты мужик или баба? Соберись, черт бы тебя побрал!

– Соберись? Мужик?! – стал выкрикивать Шаров слова. – А вы сами бы на моем месте как собрались?

– Знал бы ты, сколько раз мы бывали на твоем месте. И под ножом, и под пистолетом! – оборвал его Крячко. – И мы прекрасно знаем, что просто так не нападают. Тебя не ограбили! Он приходил из-за тебя, из-за тебя лично! За что он хотел тебя убить?

– А за что меня убивать? – чуть ли не со слезами от избытка эмоций стал тараторить Шаров. – Я сижу, никого не трогаю, я вообще месяц на даче живу, меня и в городе не было!

– А месяц назад? – тут же спросил Гуров, уловив эту деталь в интонациях раненого. Почему он именно месяц здесь живет, почему именно месяц он никого не трогает?

– Что, месяц…? – хрипло спросил Шаров, со страхом глядя на полицейских.

– Не дури! – коротко бросил Крячко и сел рядом с Шаровым на кровать. – Что случилось месяц назад, куда вы все разбежались и попрятались? Почему хотят убить Вадима Пименова, почему хотят убить тебя? Мы вашего третьего дружка не можем найти. Где Никита Луговой?

– Не знаю, – прошептал Шаров.

– Вот и мы не знаем, хоть и ищем, – вздохнул Лев. – А может, до него уже добрались? Может, его уже и в живых нет? А?

Павел только замотал головой, как будто во рту держал воду и боялся ее расплескать, выплюнуть. В его глазах был уже не страх, а полное отчаяние, безысходность. Устал Шаров бояться, до икоты устал уже бояться. Это чувствовалось. Сыщики смотрели на него и ждали. Оба понимали, что угадали суть происходящих событий, своим поведением Шаров подсказал им причину.