Дядя самых честных правил 4

— Идёмте, Марья Алексевна, — я встал и подал княгине руку, — побеседуем с нашей гостьей.

Старуха Еропкина сидела на диване у окна, а её молодой спутник нервно топтался рядом и кусал губы. От обоих фонило разбуженными Талантами, а в эфире разлилось напряжение, будто перед магической дракой.

Древняя ведьма встретила меня колючим злым взглядом. Будь я суеверным и Бесталантным, поплевал бы за левое плечо от сглаза. Но я лишь открыто ей улыбнулся, не призывая Анубиса и не показывая беспокойства.

— Урусов, — протянула она, — вот ты какой, мальчишка.

В ответ я поклонился с наигранным радушием.

— И вам доброго утра, Калиста Михайловна.

Взгляд старой карги метнулся на княгиню.

— И ты здесь, Марья. Не ожидала.

— Не буду говорить, что рада тебя видеть, Калечка, — Марья Алексевна присела на кресло и раскрыла веер, — да и здоровья тебе желать бесполезно. Но всё же, я рада тебя видеть. У нас ведь столько общих воспоминаний.

— Да уж, припомнить действительно есть что. Не хочешь вернуть мне…

— Обойдёшься. Знаешь, как говорят? На чужой вершок не разевай роток.

Тонкие губы ведьмы сжались в ниточку.

— Жаль, что ты мне тогда на балу не попалась. Не посмотрела бы, что княгиня, повыдергала бы тебе космы.

— Ах, милочка, — Марья Алексевна любезно улыбнулась, — это большой вопрос, кто бы кому выдернул. Ты хоть и была хороша, а ротик не на ту рыбку открыла.

— Я и сейчас, Марьюшка, не хуже. Настоялась в подвалах монастырских, знаешь ли. Желаешь проверить?

— А точно настоялась? Пока я только уксус чую.

Я кашлянул и обратился к спутнику старухи:

— Сударь, а не выпить ли нам по рюмочке, пока дамы беседуют о своём? Выйдем на воздух, — я демонстративно посмотрел на потолок, — а то особняк староват, не всякий разговор вынесет.

Колючий взгляд Еропкиной снова впился в меня острыми иглами. Я не стал отворачиваться. Посмотрел ей прямо в глаза и призвал Анубиса. На мгновение наши Таланты скрестились, как шпаги, взвизгнув металлом о металл. Воздух в гостиной наэлектризовался, готовый прорваться громом и молниями.

Секунда, другая, и старая карга расхохоталась каркающим смехом.

— Мальчишка, — булькнула ведьма, а её взгляд стал молодым и задорным, — встреться ты мне лет на семьдесят раньше, я бы из тебя верёвки вила. Ишь, хорохористый какой. Как ты его в узде держишь, Марья?

— Скорее, он всех держит, Калечка, — княгиня усмехнулась и обернулась ко мне. — И правда, Костя, оставьте нас пока. Нам с Калистой Михайловной надобно парой слов перемолвиться.

Ведьма кивнула своему спутнику, разрешая выйти, и я повёл молодого Еропкина в столовую.

Как и обещал, я велел подать нам рябиновки и сам налил в две рюмки.

Мой гость покосился на меня с опаской, но без открытой ненависти.