Дядя самых честных правил 4

Пропустил меня вперёд и сел напротив. Всю дорогу он смотрел в окно, изредка косясь на меня. И только когда мы приехали и я направился к входу во дворец, он еле слышно буркнул мне в спину:

— Кунерсдорфский мясник.

Обернувшись, я улыбнулся ему, показав зубы. Ничего дружок, и до тебя дойдёт очередь. Попадёшься мне в другой раз — обязательно вызову на дуэль.

За окном плескалась поздняя ночь. Я уже несколько часов ждал, когда меня вызовет императрица, и начинал медленно звереть. Очень, знаете ли, интересно ждать в пустой комнате, где из мебели только караульные гвардейцы у дверей. Ходишь туда-сюда, по двадцать раз рассматриваешь портреты на стенах и дрянные картины-пасторали с пастушками. Ни присесть, ни воды выпить, ни почитать. Интересно, зачем вызывать человека, чтобы потом «мариновать» его в приёмной? Видимо, я ничего не понимаю в правилах монаршего двора. Нет, при первой же возможности подальше отсюда! В деревню, в глушь, в Злобино! Чтобы никаких придворных и императриц, гори они синим пламенем.

Я уже начал обдумывать способ выбраться из дворца, как двери распахнулись и вошёл напыщенный лакей в расшитой золотом ливрее.

— Господин Урусов, извольте следовать за мной.

С облегчением вздохнув, я последовал за ним.

Зал не зал, а так, большая комната. Кресла, возле окна столы с закуской и бутылками. Императрица с бокалом в руке, шепчущаяся с Разумовским. Могучая кучка Шуваловых: Иван, Пётр и Александр. Канцлер Воронцов и ещё несколько мне незнакомых личностей, увешанные наградами, как ёлки.

— Капитан Урусов! — объявил лакей и тут же исчез, закрыв за мной двери.

Взгляды всех присутствующих обратились на меня. Не скажу, что неприязненных, но и без симпатии. Только Пётр Шувалов посмотрел дружелюбно.

— Урусов, — императрица прищурилась, — прилетел голубь сизокрылый. Ну-ка, иди сюда.

Пока я шёл через комнату, её взгляд становился всё холоднее и холоднее. Я остановился на расстоянии в пару шагов и поклонился. Елизавета залпом допила шампанское, поставила бокал и неожиданно закричала на меня:

— Ты что творишь?! Совсем страх потерял, некрот проклятый? Ты на кого руку поднял, а? Как ты вообще посмел в царственную особу стрелять? В голове есть хоть капля ума?

Лицо императрицы налилось дурной кровью, отчего кожа потемнела и орочьи черты выступили особенно отчётливо.

— Лёша, — дёрнула она Разумовского, — ты видел? Стоит тут! Мне уже все монархи Европы отписали, просят казнить цареубийцу немедленно. А он явился! Хватило смелости приехать? Отвечай, Урусов!

— Замолчи! Как ты ещё вякать смеешь?! Убил Фридриха и радуется!

— Ваше величество, я убил врага, воевавшего против России и лично вышедшего на поле боя. То, что он был королём, не делает…

— Рот закрой, Урусов.