Дядя самых честных правил 4

Сегодня высижу в салоне у Весёлкиной, а завтра с утра пораньше рвану без остановок туда, в Злобино. Сил уже нет, как хочется вернуться домой!

— Цветы сюда! Стол передвиньте к окну. Больше свечей!

Дом Весёлкиной бурлил, готовясь к салону. Слуги бегали, суетились, звенели посудой, вытирали пыль и расставляли мебель. Хозяйка шествовала через этот гомон, как ледокол, раздавая указания, замечания и оплеухи.

— Изольда Петровна, а…

— Цветы сюда, я сказала. Хотя нет, переставь на комод. Хм… Верни обратно. Куда канделябры?!

— А, Ванька! Привёз стерлядь? На кухню её.

— Матушка, не вели казнить! Пол-Москвы объездил, как назло, ни у кого нет этой рыбины.

Ей-ей, даже хвостика не нашлось. Я замест ейной белугу взял.

— Белугу! Я тебе что сказала?! Стерлядь, дурья твоя башка. А ну, езжай, обойди другие пол-Москвы, да только достань. Или я тебя на конюшне лично выпорю. Петька, а ну стой! Куда канделябр потащил?

— Ну-дык, барыня, вы ж, того самого, велели его…

— Я сказала — туда! Бегом, дурень! Марфушка! Где хрусталь? Почему не вижу? Сюда его. Дунька, чтоб тебя! Быстро принеси мне капель валериановых.

Она энергично отвесила пробегавшему мимо слуге-крепостному затрещину и погрозила остальным пальцем.

— Доведёте меня своими бестолковками, дармоеды! Так, где Митрофан? Почему не вижу, почему не работает?

Я не стал вмешиваться в этот феноменальный бардак и предпочёл уйти в комнаты, выделенные мне в особняке. Там уже сидел Киж, печально смотрел в окно и молча пил из бутылки.

— Тоскуешь, Дмитрий Иванович? Хандра заела или без карт скучно?

— Не поверите, Константин Платонович, — он покачал головой. — По дому соскучился.

Киж обернулся ко мне и вздохнул:

— С Настасьей Филипповной за рюмочкой посидеть, Александру посмущать, с Диего пикировку устроить.

Опять же с Лаврентием Палычем поругаться.

— А с ним-то из-за чего?

— Повод всегда найдётся, — Киж улыбнулся. — То он в шахматы жульничает, то я его в карты обыграю.

— Никогда бы не подумал, что мёртвые умеют скучать по маленьким жизненным радостям.

— Сам в изумлении, — отвернувшись, Киж приложился к бутылке и замолк.

— Скоро вернёмся, — я подошёл и хлопнул его по плечу, — и будешь опять собачиться с Диего. Как она тебя ещё не прибила?

— Да ей нравится, — выдал смешок Киж, — если я день к ней не подхожу, она находит повод и пытается меня уязвить.

Может, втайне в меня влюблена?

Вот уж действительно, чего только не бывает на этом свете. Поднятый мертвец должен быть холодным и безразличным, а не сидеть в тоске. Даже Анубис в груди удивлённо «хрюкал» от такого казуса. Среди своих множественных перерождений у разных хозяев-некромантов Талант не мог припомнить подобного.

— Соберись, Дмитрий Иванович, нам ещё вечером быть главным «блюдом» салона.