Доступ к телу

– Да, моя хорошая, да…

Он занимал мое тело, он постепенно занимал всю мою душу. Он трахался, как бог, когда женщина беспомощна, когда он дает, а она принимает, когда глаза в глаза, когда ты понимаешь – он опять победил…

Я билась в его руках раненой птицей и раздраконенной кошкой, а Гранд делал такие последние толчки внутрь, что шах и мат, что ты сдался до того, как провалился в пропасть, сладко спазмируя. А его руки все еще на твоих волосах – сильные руки, выпуклые вены. И подушечки пальцев на твоем пульсе.

Мы бы лежали в той спальне, которую я из-за закрытых ставней и отсутствия в ней света не могла даже рассмотреть, и дальше.

Но завибрировал в кармане джинсов телефон, и Гранд вышел в коридор.

Я отыскала его майку, надела ее (она доходила мне почти до колен) и теперь стояла у окна в пол на втором этаже. За стеклом заснеженный балкон, за балконом, если проскользить взглядом по верхушкам деревьев, обрыв. Тот самый, наверное. Дом на возвышении – бесконечно удачное место, чтобы наблюдать красивейшие закаты; пейзаж расстилается такой, что хоть на календарь. И загадочная расщелина, ведущая в никуда. Интересно, другой стороны все-таки можно достичь или нет?

Он подошел почти неслышно.

Обнял меня размякшую, разомлевшую, уткнулся носом в макушку, большие ладони под грудью. Все так естественно, будто мы каждый день стояли здесь – я босыми ногами на ковре, Гранд, прижавшись сзади. С ним было очень тепло и очень спокойно.

– Это она? – спросила я, глядя на обрыв.

Пропасть между уровнями. Или просто конец одного, а дальше ничего.

– Сходим посмотреть?

– Возможно. Но сейчас я должен идти, нужно помочь вытащить машину.

Я развернулась, и Гранд подушечкой большого пальца провел по моим губам.

Опухшим от поцелуев, чувствительным.

Взгляд темных глаз не такой полыхающий-дикий, как тогда, когда мы только вошли в коттедж, но тлеющее-горячий. Да, пламя в этом мужике способно разгореться за секунды, и тебя снесет отдачей. Просто посмотришь на него, просто распахнешь ротик и раздвинешь ноги.

«Тебе, наверное, все дают?» – хотелось сказать, но я не сказала. Знала, что ответ будет жестким, если вообще будет. Чувствовалось, что тот, кто стоит напротив меня, всем подряд себя не дает.

– Есть хочу очень. Здесь имеется не пустой холодильник?

– Имеется.

Для того, кто умеет готовить, продуктов хватит. Готовую еду не держу.

– Так же хорошо, как портить жизнь?

– Лучше. – И после встрепенулась. – Это я… портить жизнь?!

А не этот ли гад мгновение назад лежал на мне, входил в скользкий «нутрь»? И это называется портить жизнь?

Его улыбка-усмешка шире.

– Люблю тебя дерзкую. Когда злишься вот так… без злости.

Прядь моих волос осторожно заправили за ухо. Стоя рядом с ним, я каждое мгновение ощущала, что я женщина, а он мужчина.