Доступ к телу

Гранд поцеловал нежную бархатистую щеку, взглянул на все еще немую продавщицу.

– Так что помогите мне убедить эту красивую женщину решиться, подыщите для нее идеальный бриллиант.

На выходе он прижал ее у стены, чтобы поцеловать. Как пацан, у которого недержание любви.

– Ты зачем сказал ей про член? – шипела невеста, все еще смущенная, как школьница.

Гранд смеялся и целовал. Мягко и взасос. Прижимал, чувствовал под блузкой округлую грудь, балдел.

– Сейчас поедем ко мне, – сообщил на ухо.

– За парными кольцами. Настоящими. Этой безделушкой я просто тебя подразнил, ты же понимаешь…

Он будет дразнить ее много, ласково и часто.

– Безделушкой, которая стоит, как частный самолет?!

В ее глазах восклицательные знаки и знаки вопроса.

– Давай в машину. Идем.

И потянул за собой теплую ладонь.

Светофор загорелся красным; джип плавно затормозил – пассажирка не отрывала взгляда от камня, переливающегося в солнечных лучах. Тонкий золотой ободок, искусное витое крепление – кольцо этим тонким пальцам шло чрезвычайно. Скоро добавится еще одно, именное, и Джулиана Майлз станет Джулианой Эрдесон.

В ее глазах восхищение и замешательство – женщинам всегда требуется больше времени на принятие сложных решений.

– Джу? Джулз? Как тебе больше нравится?

Его спутница улыбнулась.

– Не знаю. В твоем исполнении все звучит сексуально.

Красивые у нее ресницы – черные, пушистые. И вечно смеющийся взгляд, совсем как теперь у него самого.

– Хорошо, выберу сам.

От красного сигнала осталось четырнадцать секунд. Как раз хватит для главных слов. Гранд протянул руку, повернул ее лицо за подбородок, поймал взгляд – крепко поймал, насовсем.

– Люблю тебя, моя хорошая.

И увидел, как рухнул тот самый побежденный один процент, как Джулиану залило солнечным светом изнутри, как этим утром его самого.

– Я тоже… люблю тебя.

Как раз хватило, как он и предполагал.

Водитель улыбался не только губами, но всей душой, кончиками пальцев.

Три секунды, две, одна… зеленый.

Не знаю, почему Букинс в нас вложился; Гранд клялся, что не при делах. «Нет!» – твердил утром под нежными пытками и вечером, пойманный врасплох после душа. «Я ни при чем, моя хорошая». Хитрый дьявол.

Так или иначе, мы переезжали в новый офис. Уже съехали работники, пустовали залы и поверхности столов; сдвинутые в угол стояли стулья.

Скоро и нас встретят просторные кабинеты с окнами в пол и шикарным видом на центральный проспект, скоро «Майли Косметикс» разрастется до размеров империи.

Я собирала бумаги в собственном кабинете; шуршала за перегородкой Люси.

Она стала другой, моя подруга. Куда-то исчез ее стальной каркас, улетучился бронебойный настрой – Люси теперь плавала над полом, так мне казалось.