Две гордости или в космосе, всё, как у людей (СИ)

От усталости свалились прямо там, где стояли. Я упала на Адена сверху, и мне было плевать, что он обо мне подумает. Меня сейчас и домкратом не поднять. Мы тяжело дышали. Не знаю, как ему, а мне было тепло и мягко. Вставать совершенно не хотелось. Аден тихонько обнял меня и шепнул на ухо:

Как же давно меня так не целовали: нежно и страстно! Внизу живота резко скрутился тугой комок давно забытых ощущений, а едва восстановившееся дыхание, опять сбилось. Я отвечала с не меньшей страстью, обвивала его крепкую шею руками, трогала его уши. (Кстати, клыки совсем не мешали.) Уж не знаю, как далеко бы всё зашло, только, тут, начался ливень, переходящий в град, который быстренько привёл нас в чувство и заставил побыстрее убраться внутрь корабля.

Мы сидели, немного смущённые только что произошедшим и думали каждый о своём и об одном и том же. Уже нельзя отрицать, что между нами есть чувства, сильные, противоречивые. Нас тянет друг к другу. Меня, так точно. Душа астерийца для меня пока потёмки: другая раса, другой менталитет. Вот где пригодились бы советы отца и леда Ториса. Я бы смогла разобраться, чем руководствуется Аден: физическим влечением, расчётом или влечением души.

Аден думал примерно о том же. Его симбиот скулил от счастья, а он сам продолжал сомневаться. Сможет ли она его понять? Не станет ли, как все астерийки, использовать его слабость в своих, возможно корыстных, целях. Хоть он и видел Надин настоящей, но, сложившиеся стереотипы очень тяжело переломить. Наконец, он решился прервать молчание и перевести разговор на нейтральную тему:

Отдохнув часик и перекусив, Аден принялся за перенастройку системы вооружения штурмовика. Как оказалось, это был очень долгий и кропотливый процесс. Он не зря говорил, что настой синтопиуса пригодится. Даже с его использованием Аден заснул в кресле, как только закончил настройку. Я не стала его будить. Накрыла одним покрывалом и притушила свет. Мне же, спать было совсем не комфортно. Я совсем расслабилась за те ночи, что Аден согревал меня.

Проснулась я от того, что меня сгребли в охапку и подняли с холодного пола. Аден посадил меня в кресло и, закутав в оба покрывала, молча стал греть воду для напитка. Протянув мне стакан с горячим питьём, он сказал:

Его слова бальзамом пролились на моё сердце и придали новые силы бороться за наше спасение. Взлёт мы назначили на завтрашнее утро, а сегодняшний день потратили на тщательные проверки всех систем жизнеобеспечения корабля, функционирования вооружения и его настройки, отладку ввода команд. Нам удалось починить некоторые блоки памяти и, теперь, число команд, требующих ручного ввода, резко сократилось. Как старший по званию и более опытный, Аден, конечно, взял управление штурмовиком на себя.