Две гордости или в космосе, всё, как у людей (СИ)

К концу полёта жилетка мне уже не помогала, но я упорно продолжала сопротивляться тем эмоциям и желаниям, которые меня доставали, считая, что я — человек, а не животное и смогу справиться с инстинктами. Если мне так плохо без Адена, то какого же ему? Оставалась надежда, что на самой планете расстояние между нами увеличится и все эти волнения и душевные терзания ослабнут.

Творческое общение с Лео немного отвлекало меня. Во все времена лучшим лекарством от «сердечной болезни» была работа. Я так рада была сотрудничеству с этим талантливым поваром, что мне совершенно не хотелось с ним расставаться. Я потихоньку расспрашивала его о жизни и планах на будущее. Выяснилось, что у него совершенно нет родственников и своего дома. Он жил у своего последнего работодателя, и то, что его бросили на произвол судьбы, оказалось для него тяжёлым ударом. У меня в голове крутилась какая-то мысль, но я никак не могла ухватить её за хвост, так часто бывает. Когда мы в последний перед прилётом вечер колдовали на кухне, у меня вдруг щёлкнуло что-то и мысль, наконец, оформилась. Ресторан! Лео как-то говорил, что если бы у него был ресторан, то он взял бы меня на работу!

Я нашла отца и быстренько набросала ему план наших действий, ища у него одобрения и поддержки. Их я получила в полном объёме. Он и правда обрадовался этой новости, только, подозреваю, что моё решение осесть на планете и выбрать себе гражданскую специальность обрадовало его больше, чем всё остальное. За этими нечаянными радостями подошёл день нашего прибытия к Астре.

Мои скудные пожитки были собраны, и я с нетерпением топталась у трапа в ожидании команды к высадке. Однако, отец разъяснил мне, что он, как капитан, покидает судно последним и мне придётся запастись терпением. Вот тут мы и столкнулись с Аденом нос к носу. Видать, ему тоже не терпелось сбежать. Он впился в меня своими потрясающими глазами, ноздри затрепетали, и он резко сократил расстояние между нами. Мы вцепились друг в друга, как утопающие за соломину. Внутреннее напряжение затухло, как будто больному дали долгожданное лекарство и оно, наконец, подействовало. Стоим, смотрим, молчим. Молчать-то я молчу, а мысли носятся как ураган. Взглядом спрашиваю его: «Как нам быть?». В ответ, получаю упрямо поджатые губы и чёлку, опять съехавшую вперёд. Да, чисто мужской ответ. Что же, я давала тебе шанс. Теперь сам побегаешь … Наша немая композиция не осталась незамеченной. Макс решил меня поддержать и громко поинтересовался, всё ли у меня в порядке? Мы разорвали наш тактильный контакт и вернулись каждый в свою позицию. Я решила пойти к отцу и вместе с ним дожидаться высадки.