Двойной латте в дождливый день

Мне столько всего хотелось написать ему, но я боялась наломать еще больше дров. Решила для начала поговорить с отцом, а потом уже думать, что делать дальше.

Открыв электронную почту, я написала папе:

Привет. Я приду завтра. Надеюсь, не пожалею об этом.

Привет, утенок. Я тоже очень надеюсь на это.

Следующим утром я проснулась раньше обычного. Приняла душ, нанесла макияж, чтобы скрыть мешки под глазами и бледность после болезни, уложила волосы в крупные локоны и оделась в черную юбку, голубую блузку и туфли-лодочки.

– Куда ты собралась? – спросила мама.

– Увидеться с Лу, – соврала я без зазрения совести.

– С Лу? А зачем так нарядилась? Или ты снова врешь мне и на самом идешь к своему богатенькому Ричи?

Раздражение волной прокатилось по всему моему телу, и я передернула плечами:

– Я нарядилась, потому что хочу выглядеть красивой. Для себя.

– Раньше я такого за тобой не замечала. Ты обычно закутываешься в безразмерные тряпки.

Я проигнорировала очередную обидную реплику мамы и направилась к выходу. Когда уже стояла в дверях, мама вдруг окликнула меня:

На ее лице застыло странное выражение. Она смотрела на меня так, будто видела впервые в жизни.

– Ты знаешь, я… – Она замялась и почесала скулу. – Ты… Дороже тебя у меня никого нет, Айви, и именно по этой причине я часто совершала необдуманные поступки. – Ее взгляд бегал по всей комнате, а когда останавливался на мне, мне почему-то казалось, что мама вот-вот расплачется. – Надеюсь, однажды ты сможешь понять меня и простить за все мои ошибки.

Не совсем понимая, что на нее нашло, я неуверенно кивнула и вышла из дома, оставив маму одну.

Через полчаса я добралась до кофейни. Я долго пыталась восстановить дыхание и успокоиться, совладать с паникой, что нарастала с каждой секундой и сковывала конечности.

Я заглянула в окна, пытаясь среди посетителей отыскать отца и заранее подготовиться ко встрече с ним, но не смогла его найти. Наверное, он сидел у противоположной стены.

– Вайнона? – раздался за спиной до боли знакомый голос. Голос, который в далеком прошлом пел мне колыбельные и рассказывал сказки. Голос, который утешал меня самыми добрыми словами, когда я сдирала коленки при падении с велосипеда. Голос, который прочно ассоциировался у меня со счастливым детством.

Голос, который это детство отобрал.

Я медленно развернулась и увидела перед собой папу. В моем горле застрял болезненный всхлип.

За прошедшие восемь лет он почти не изменился, даже одет был так же, как всегда, когда гулял со мной в парке: в синие джинсы, в темную футболку, кожаную куртку, бейсболку и солнцезащитные очки. И только в светло-каштановых волосах, торчащих из-под кепки, виднелись седые пряди.

При виде меня папа на мгновение замер, а потом снял очки.