Двойной латте в дождливый день

Мне было сложно простить ее, и я пока не пришла к этому, но решила сделать первый шаг. В конце концов, с моей стороны было бы жестоко переехать в Нью-Йорк и не попрощаться с ней.

Я сделала глубокий вдох и пересекла внутренний дворик. Когда я открыла дверь, на меня повеяло ароматом моего любимого клубничного пирога, который мама пекла в особенные дни. У меня в груди заворочалось странное чувство, которому я никак не могла дать определение.

Мама в старом переднике суетилась на кухне, но ее волосы были завиты, словно она собиралась встречать гостей. Неужели они с Грегом планировали романтический ужин? Или ждали кого-то еще?

Неприятное ощущение в груди все разрасталось.

Казалось, я пришла совсем не вовремя.

Услышав мои шаги, мама резко обернулась:

– Айви? – Она выглядела взволнованной, но не удивленной. – Здравствуй, дочка.

Мама стояла возле плиты и нервно вытирала руки о передник. Я же теребила петли на поясе джинсов и не знала, что сказать. Наконец в голову пришла одна мысль, и я задала вопрос:

Я медленно кивнула, не понимая, что чувствую в этот момент: досаду или облегчение.

Неловкость и напряжение между нами ощущались как гранитные плиты, давящие на плечи.

– Тогда я, наверное, позже зайду… Не буду мешать. – Я уже развернулась, но мама окликнула меня:

– Постой! На самом деле я ждала тебя. – В ее голосе послышались нотки паники. – Я приготовила пирог. Твой любимый.

Я медленно обернулась и встретилась с ее умоляющим взглядом.

– Тебе папа рассказал?

Я знала, что он поддерживает с ней связь. Не из-за великой любви. Это чувство, которое некогда связывало их, давно погибло под обломками лжи, недоверия и предательства.

Их общение было скорее деловым. Папа вынудил ее рассказать всю правду Грегу, который, несмотря на настоящий шок, простил маму за ложь. Также папа помог ей разобраться с документами и воспользовался своими связями, чтобы она снова стала Линдой Смит и вышла сухой из воды после долгих лет жизни под фальшивой личиной. Я тоже сменила фамилию, но имя оставила – к «Айви» я успела привыкнуть и ощущала с этим именем особую связь, несмотря на то что «Вайнона» мне тоже нравилась.

– Проходи, ужин почти готов.

 – Мама снова вернулась к плите и начала помешивать лопаткой соус в кастрюле, и я поняла, что так она пытается скрыть собственное волнение.

– Полагаю, папа рассказал тебе о моем переезде?

– Да, – после недолгой паузы тихо выдавила она. – Я беспокоюсь за тебя, Айви. Ты ведь никогда не…

– Мам, хватит, – прервала я ее холодным тоном. – Не тебе указывать, как мне жить.

Раньше я бы не осмелилась так говорить. Раньше мама бы разразилась гневной тирадой, приправленной самыми обидными словами в мой адрес.