Эксцесс исполнителя

Покупатель на эти экзотические устройства нашелся на удивление быстро и даже практически не торговался, – задумчиво ответил Шифф, продолжая разглядывать боевые машины.

Что-то в словах торговца меня зацепило, и я попытался поймать мелькнувшую и тут же попытавшуюся ускользнуть мысль.

– И кто так заинтересовался математическими сопроцессорами? – я решил вытащить из Шифф хоть какие-то подробности.

– Не знаю. Сделка совершалась через посредника, но покупателю товар явно был очень нужен.

Да, с идеей узнать от торговца что-то полезное явно вышел облом, но я всё-таки попытался понять, что же меня так напрягло в, казалось бы, совершенно несущественной информации об интересе некоего покупателя к специализированным вычислителям.

Неожиданно мой мозг плавно соскользнул в то самое состояние кристальной ясности мысли, которое обычно возникало лишь в моменты серьезной опасности. Не могу сказать, что все элементы головоломки сразу встали по местам, но кое-какие события, произошедшие со мной в разное время, неожиданно заиграли новыми красками.

Как-то слишком часто я начал сталкиваться с математикой, причем в самых неожиданных ее проявлениях.

Во-первых, я до сих пор не мог понять, какое отношение имеет наш преподаватель математики господин Штейн к черному старателю Декарту. Кстати, о Декарте. Вряд ли это его настоящее имя. Скорее, прозвище или псевдоним, как у Кислого. Вот только тот, настоящий, Декарт, чьё имя он присвоил, был философом, математиком и естествоиспытателем, но прежде всего именно математиком. Случайно? Трудно сказать.

Поехали дальше. Декарт, который черный старатель, чуть не угробил в авантюрном рейде и себя, и своих товарищей, похищая блок вычислителя Роя из бункера стационарного комплекса РЭБ.

Я бы не удивился, ели бы он пошел на такой риск ради уникального сканера, мощного и компактного генератора силового щита или какой-то продвинутой оружейной системы, но вычислитель… И вот теперь некто проявляет повышенный интерес к математическим сопроцессорам. Зачем? Это ведь очень специфические устройства, и найти им реальное применение в условиях Бриганы-3 совсем не просто.

И, наконец, последний странный факт. Пару дней назад Анна сказала мне, что факультатив по математике временно отменяется ввиду отсутствия преподавателя, который его вел.

Господин Штейн куда-то пропал. Не уволился, не заболел, а просто молча исчез с горизонта, никого и ни о чем не предупредив. Вот только за день до этого странного события Штейн сам нашел меня в интернате и ненавязчиво напомнил, что предложение Декарта пока еще в силе, но лучше бы мне не тянуть с принятием решения.

Информации категорически не хватало. Ситуацию следовало очень хорошо обдумать, однако сейчас мне было немного не до этого.