Не кровный Брат

Я смотрела на иконку нашего диалога, никак не находя возможности выйти из шока, убрать эту жгучее ощущение из груди.

Он бросил меня.

Бросил.

Бросил…

…

??

Как я буду без него? Я не смогу.

Я вскочила на ноги и заметалась по комнате, как птица в клетке. Слонялась минут десять, переваривая то, что он сказал. Но не могла переварить. Я отказывалась это принять. Буквально слышала, как трещит по швам моя нервная система.

Пусть изменяет. Плевать! Я прощу. Я всё буду прощать. Только бы с ним быть. Только бы знать, что он позвонит, приедет. Теперь я понимаю, что натворила своим упрямством и нежеланием прощать. Все мои обиды стали казаться мелкими в сравнении с разрывом отношений. Осознание обухом ударило по голове."

"Какая же я эгоитска была! Я ведь своими ""обидками"" ему внушила, что не так уж и люблю. А мы просто с ним разные. Он — пламя, а я скорее лёд. Мы с ним как Яркое Солнце и Снежная Королева порой. Но я люблю. Пусть и не так, как ему этого хочется.

Кирилл решил, что я его не люблю. Я не сказала ему даже, что надумала приехать. Не успела. Я позвоню ему сейчас и всё скажу. Он поймёт и вернётся.

Нажала на кнопку вызова, но звонок не шёл. Ещё и ещё — да что за чёрт?

Начала набирать сообщение, но когда попыталась отправить, получила уведомление приложения:

«Вы не можете отправлять данному пользователю сообщения, так как он ограничил круг лиц для связи с ним».

Ещё несколько раз нажала на «отправить», но получила ровно тоже самое равнодушное уведомление.

— Нет, Кирилл, ты не мог так со мной поступить, не мог! Пожалуйста, звони, телефон. Ну пожалуйста…

Полезла в другие мессенджеры, но в каждом наткнулась на тот же самый барьер — я везде в чёрном списке, что уж говорить про обычный номер телефона. Звонок не шёл, а смс отправлялось, но оставалось без ответа. Вероятно, оператор его просто перехватит и не доставит на смартфон парня.

Слёзы застилали глаза непроглядной пеленой, но мне было плевать. Я даже начала качать дрожащими руками все известные мне другие приложения, и искать Кирилла по номеру. Но если и находила, натыкалась на блок.

Всё. Это всё. Это всёёё…

Больше сдерживать истерику я не смогла. Упала на колени и разрыдалась. Даже разоралась. Боль была настолько невыносима, что я просто орала, и орала, и орала…

Не слышала, как подбежала мама. Всё было как в тумане.

— Лиза, Лизонька, что с тобой?! — мама в ужасе смотрела на мой крик, рвущий душу мне и ей, пыталась поднять меня с пола, но не могла перебороть.

Я вжималась в паркет, будто он был моим спасением, будто если я встану с пола мне станет ещё хуже, и продолжала выть.

— Паша! Паша!!! Вызови скорую, — крикнула мама в проём двери, куда уже бежал на мой вопль и мамин муж.

— Господи, что случилось? — остановился Павел рядом с мамой, доставая телефон. — На.