Фамильное древо

Это гордость гостиницы и всего Лиданга: для работы над ними приглашали жриц Храма. Они отказались (не иначе, представили себе, что станется с их творчеством через пару десятилетий), но охотно благословили на благое дело знаменитого господина Шайенна, который украшал королевский дворец в Нальме и Палату Конгресса на Павелле.

Ушлого павеллийца гораздо больше волновала оплата, чем последствия и благословение, и ограда обзавелась вначале живописной, а позже - просто незабываемой резьбой. На этом он не успокоился и подарил гостинице две статуи собственного изготовления - на память о чудесно и плодотворно проведенном времени. Статуи, к счастью, догадались убрать внутрь, и они еще были вполне узнаваемы: две танцующие женщины, как принято выражаться, “в костюме Евы”, с длинными развевающимися волосами и лукавыми улыбками на точеных лицах. При более близком рассмотрении одна из них подозрительно напоминала сестру Нарин в юности, и скульптуры (наверняка по очень убедительной просьбе Храма) от греха подальше установили в центре фонтана в холле гостиницы. Увы, от воды пахло серой, и на статуях непрерывно скапливался желтоватый налет.

Окна в холле, как и почти везде в Лиданге, были узкими и не открывались. Второй выход вел в припорошенный пеплом сад, где живописно-рыжим каскадом стекал по выложенному камнем руслу широкий ручей. Над водой вилось пахучее облако пара, и желающих прогуляться по саду не находилось. Я тоже не рискнула заикаться о променаде, поскольку такое предложение вряд ли прельстило бы Джоану и сопровождающего.

Из дверей ресторана пахло гораздо соблазнительнее, но мы успели наесться в предыдущем и ограничились поверхностным знакомством с меню. Теперь, по крайней мере, стало ясно, отчего богиня плодородия выглядит такой упитанной, и неясно - почему остальные боги выглядят иначе.

Лестницу, спускавшуюся в холл, украшал роскошный ковер - подарок одного из высокопоставленных гостей с чрезвычайно тонким слухом: ему показалось, что ступеньки поскрипывают, но больше этого никто не слышал. В самом холле постоянно дежурил портье, двое переводчиков и швейцаров.

На второй этаж, в коридор с жилыми номерами, мы поднялись совершенно бесшумно. А вот осмотреться уже не успели.

- Леди Альгринн, - нарочито ровно окликнул меня отменно поставленный баритон, натренированный на работу в любых обстоятельствах и в любом окружении. - Какая приятная неожиданность!

В любом здании Лиданга и без того не слишком светло: сложности с окнами и вечно запорошенные пеплом стекла никто не отменял, - но трое мужчин в угольно-черных мундирах создали впечатление, будто в коридоре приключилось локальное затмение.