Географ глобус пропил

 – Я и так знал, что не возьмёте…

Он отпихнул с дороги стул, забросил за спину свой идиотский ранец с шестью замками и катафотами и пошёл на выход.

– Постой, – окликнул его Служкин.

Градусов, уже распахнувший дверь, остановился в проёме, недоверчиво покосившись на Служкина.

Служкин, не торопясь, снова закурил.

– Знаешь, сегодня у меня неожиданно счастливый день, – сказал он Градусову. – Поэтому я никого не хочу огорчать, даже если кто этого и заслуживает… Приходи завтра ко мне вместе со всеми, получишь свой список продуктов.

Уважительная причина для святости

Когда заявился Служкин, Ветка ожесточённо лепила пельмени. Она сидела за столом в криво застёгнутом, испачканном мукой халате, спиной к окну. Во всё окно пылал закат. На его фоне Ветка выглядела чёрной, как чёрт. Её лохматые кудри испускали дымные лучи наподобие лазерных.

– Ты чего так злобно стряпаешь? – поинтересовался Служкин, усаживаясь напротив. – Где у тебя Шуруп, где Колесников?..

– Шурупа мама забрала, а Колесников у Рунёвой.

– Э-э… не понял, – немного ошалел Служкин.

Ветка захлопнула и защипала ракушку пельменя, словно не желала слушать его оправданий.

– Чего не понял-то? Сам небось всё знаешь. Колесников мне в пятницу позвонил, сказал, что его до понедельника посылают в командировку в область. А сегодня утром я попёрлась в магазин, гляжу: он там с Рунёвой винище покупает. Да ещё колбаса у него из кармана торчит. Копчёная. Я такой колбасы уже год не жрала. В общем, поняла я, что Рунёва и есть его любовница.

– Ну и что ты сделала, когда их застукала? – безрадостно поинтересовался Служкин.

– Ничего. Плюнула, купила теста да водяры взяла. Решила сегодня нажраться. Пришла домой, как дура, вмазала немного, да чего-то не полезло на голодняк. Вот, думаю, под пельмени вкачаю. Ты будешь водку?

– Почему бы и нет? – задумчиво спросил себя Служкин. – Я нынче тоже один. Будкин Надю с Таткой к себе на дачу повёз. Мне можно.

Ветка вскочила, тотчас выставила две чашки, выхватила откуда-то бутылку и разлила. Служкин поднял чашку, поглядел в неё и сказал:

– Ну, за здоровье молодых…

Он выпил и оскалился. Ветка тоже опрокинула водку и со слезами на глазах оторвала кусочек теста – зажевать.

– А ты у Колесникова в курсе всего этого был? – спросила она.

– В курсе, – кивнул Служкин.

– Не приставай, всё равно не буду рассказывать.

– Сейчас-то уж чего? – хмыкнула Ветка. – Тоже мне, партизан на допросе. Чего ж ты Рунёву-то Колесникову уступил? Всё ходил, стонал…

Служкин пожал плечами.

– Жил генерал, да жир разорвал, – туманно пояснил он.

– Бестолочь ты, Витька. Дырявые руки.

– На себя-то посмотри.

– Самое обидное не то, что он с ней трахается, – сказала Ветка. – Это ладно, по пьянке всякое бывает… Обидно то, что он её любовницей сделал.