Географ глобус пропил

– Дура, что ли? – спрашивает Маша.

Меня всё ещё подбрасывает после встречи с комарихинскими алкашами. Мне надо чем-то занять мысли, руки, чтобы не тряслись.

– Давайте пожрём, – говорю я. – До Ледяной больше не успеем.

Отцы лезут в рюкзаки, вытаскивают свёртки с перекусами. Один только Демон остаётся в стороне. Он развалился на скамейке и положил ноги на соседнее сиденье.

– Что, перекус дома забыл? – спрашиваю я.

– А-а, неохота собирать было… – лениво отвечает Демон.

Я тупо гляжу на свои бутерброды. Все жуют. У меня в ушах всё ещё звучит: «Вычислим вас в электричке!..» Кусок в горло не лезет. Я пододвигаю свою снедь Демону.

– Лопай. От своих-то не дождёшься, чтобы поделились…

Я иду в тамбур курить. Там уже стоит и курит Градусов.

– Чего не ешь? – спрашиваю я.

– Мне блевать охота, какая еда…

Вот уж не ожидал от Градусова такой ранимости. Мы молчим.

– А ведь у меня, Виктор Сергеевич, нож с собою был… – вдруг говорит Градусов. – Если бы вы меня не оттащили, я бы точно того козла пырнул… Ничего уже не соображал…

Я не знаю, верить ли Градусову. В четырнадцать лет все крутые.

– А если они полезут нас искать? – спрашивает Градусов.

Тоска подкатывает мне под горло. Почему всегда что-то отлучает меня от Маши? То одно, то другое, вот теперь – страх.

– Я пойду тогда к первому вагону, а? – предлагает Градусов. – Если те придут, подерусь с ними, они и отвалят, дальше и не сунутся… Всё равно нам на запасном пути ещё два часа торчать…

– Я с тобой, – неожиданно для себя говорю я.

Мы выпрыгиваем под дождь и идём к головному вагону, усаживаемся на ступеньку тамбура. Мы молчим, курим.

– Вы, наверное, жалеете, что взяли меня… – бубнит сбоку Градусов. – Двоечник, в школе вам всегда подляны делал, тут чуть драку не устроил… А я вас только первые полгода ненавидел, а потом уже нет… Только остановиться не мог… Я и в поход-то напросился из-за вас, чтобы вам здесь помогать… Мне ведь компания-то эта совсем не нравится, чмошные все, особенно эта Люська Митрофанова… – Градусов помолчал, но я ничего не сказал. – Не верите… – горько кивнул он.

Он колупнул ногтем краску на стене и вдруг достал из своей гусарской курточки пузатую фляжку.

– Водка! – злобно говорит он мне. – Нажрусь щас назло вам!..

Он отвинчивает колпачок и пьёт из горлышка. Я не гляжу на него. Он снова пьет. Потом переводит дух и глотает опять.

– Мне-то оставь, – говорю я. – Я тоже нажрусь.

Градусов подозрительно смотрит на меня, ухмыляется и протягивает фляжку. Я прикладываюсь и возвращаю её.

– Вы серьёзно? – с некоторым удивлением спрашивает Градусов.

А я чувствую, что я страшно устал. Устал от долгого учебного года, от города и от похода тоже уже устал. Устал от Маши, от Градусова, от комарихинских алкашей, от себя.