Географ глобус пропил

Прочитав, она изумлённо посмотрела на Сметанина. «Шуба!» – заорал Тухлый, сваливаясь сверху. Все кинулись по своим местам, как мыши по норам.

Дверь открылась, и разговоры оборвались, точно выключили магнитофон. Вошла Чекушка. Лицо у неё было в красных пятнах. Ничего не говоря, она села за стол. Класс замер, ожидая худшего.

– Садитесь, ребята, – словно вспомнив, вдруг сказала Чекушка двоечникам. Те испугались, но она махнула рукой: – Садитесь, садитесь…

Класс зашептался, пока двоечники возвращались.

– Ребята, – сказала Чекушка, обводя парты блестящими глазами. – Вчера умер Леонид Ильич Брежнев.

В груди у Витьки словно что-то бахнуло. Скамейка поплыла из-под зада. И сразу зашумела кровь, заколотилось сердце. Целую минуту, не поддерживаемая ничем, в классе стояла тишина.

Чекушка достала платок и кончиком прикоснулась к уголку глаза. Вздох прошёл по рядам.

– Уроков не будет, – тихо сказала Чекушка. – В стране объявлен трёхдневный траур. Тихонечко собирайте портфели и идите домой. В одиннадцать будет митинг. Приходите в парадной форме.

Никто не пошевелился. Только ещё через минуту глуховатый Сметанин шёпотом спросил у своей соседки Ларисы Самойловой, что стряслось, и напряжение разрядилось. Класс защёлкал замками портфелей, забренчал пеналами, захлопал учебниками.

– Мальчики, кто сознательный, – попросила Чекушка. – Останьтесь помочь убрать актовый зал. А Лену Анфимову ждут в Совете дружины.

С болтающимся портфелем в руке Витька в числе последних вышел в коридор. Из всех классов к раздевалкам валили школьники. Витька встал к окну и молча глядел, как старшеклассники и младшеклассники хмуро и одинаково смущённо проходят вдоль портретов правительства на стене. К самому первому, пододвинув стремянку, с молотком и чёрной ленточкой влез физрук Дроздов. В губах он держал обойные гвоздики. Около учительской тесной группой стояли учителя с журналами и сумками.

И тут Витьке стало страшно. Тут он нутром почувствовал, как чёрная пустота, разъедая, растекается над страной, и всё зло, что раньше было крепко сковано и связано, освободилось и теперь только выжидает.

– Служкин, – подошёл к неподвижно стоящему Витьке военрук Остапенко. – У меня к тебе дело, только не болтай по сторонам…

– Ну, – сказал Витька очень серьёзно. Он любил Остапенко. У того было чувство юмора. Когда на уроке на вопрос «Что такое короткая очередь?» Витька ответил: «Это когда водка кончается», – он не разорался, не выгнал из класса и не поставил двойку.

Витька подумал, что Остапенко понял его тяжёлые чувства, и ему показалось, что военрук скажет сейчас что-то важное, разгоняющее сумрак великой смерти, надвигающийся на Витьку.