Географ глобус пропил

Они выкатили точно такую же бочку из кучи восьмого «бэ», насадили её на палку и понесли.

– Хорошо в Америке, у них порнографию показывают… – думая всё о том же, в сердцах сказал Витька. – А у нас если зашубят, так вообще убьют…

Будкин не ответил. Витька всё думал, думал и разозлился.

– Интересно, Витус, – вдруг сказал Будкин, – а вот при коммунизме как будет: тоже нельзя на голых смотреть?

– При коммунизме психология будет другая, – злобно ответил Витька. – Тебе и самому не захочется.

Будкин тоже задумался.

Они дошли до бани и направились к крылу, в котором находилось женское отделение. Окна его светились в сгустившемся мраке. Под ними у стены проходила узкая тропинка. Витька и Будкин, осмотревшись, поставили там бочку и, помогая друг другу, вскарабкались наверх.

Сквозь стекло доносился шум и банные вздохи. Стекло было закрашено синей краской, но в краске кто-то процарапал небольшое окошечко. Витька позволил Будкину смотреть первым. Будкин прилип к стеклу и надолго замолчал.

– О-ба!.. – вдруг испуганно зашептал он. – Комарова!..

– Пусти позырить… – страдая, засуетился Витька.

Они завозились, меняясь местами, качая бочку и цепляясь за жестяной карниз. Наконец Витька приник к окошечку, ожидая, что сейчас перед ним распахнётся мир, полный захватывающих тайн. Но за потным стеклом клубился пар, двигались какие-то неясные тени, и Витька ничего не понял.

И тут всё окно вдруг вздрогнуло.

С тихим воем Будкин улетел вниз. Витька остолбенел.

Окно неожиданно открылось. Прямо на Витьку в клубах пара вылезло чьё-то лицо – овальное, большое, красное, с длинными, тонкими, чёрными от воды волосами, прилипшими ко лбу и щекам.

– Служкин!.. – потрясённо сказала женщина.

Из оконного проёма вылетела рука и отвесила ему пощёчину.

Витька не успел осознать, что делает.

– Гадёныш! – сказала женщина, и тут Витька плюнул ей в лицо.

Обрушив бочку, он слетел вслед за Будкиным. Вдвоём они бросились бежать. Они бежали минут пять, пока не заскочили в какой-то подъезд.

– Узнала?.. – содрогаясь от удушья, спросил Будкин. – Кто это?..

– Дура какая-то… – ответил Витька.

Он только сейчас понял, что за женщина открыла окно.

Окно открыла Чекушка.

Окончательно сломленный жизнью, Витька проводил Будкина и побрёл домой. Взвинченность у Витьки сменилась глухим тоскливым страхом. Витьке от отчаянья хотелось взять пистолет, пойти и застрелить Чекушку, а заодно и Колесникова, и Леночку Анфимову, да и многих других. Пусть потом его лучше судят за убийство, чем за то, что было на самом деле – стыдное, трусливое, глупое. «Хоть бы ядерная война началась…» – тоскливо думал Витька. Бомба – трах! – и никаких проблем. Ни за что не надо отвечать. Чистая Земля. И пусть не станет его самого – никто ведь не заплачет. И плакать-то некому будет.