Идеальный вальс

Себастьян прислонился к каминной полке, сложив на груди руки, усмиряя сердце и стараясь выглядеть заинтересованным. Он надеялся, что они споют только один куплет. Или два. Но у него не было желания слушать третий куплет, на котором голос матушки обычно становился сдавленным и хриплым. Этот куплет она пела не ребенку на руках, не малышу в животе или взирающему на нее сыну. Она обращалась к умершему любимому, ее мужу, отцу Себастьяна.

Образ маленькой важной девочки, гордо вызванивающей в свой треугольник, в сочетании с чувствами, взбудораженными в нем старой песней, – это было больше, чем он мог вынести. Себастьян как можно крепче сжал челюсти, но когда они приступили к третьему куплету, он повернулся к ним спиной. Он уставился на огонь, переполненный воспоминаниями, печалью и горечью, пока они пели...

Знакомые слова и мелодия комом встали в его горле, ему стало трудно дышать. Голос матери отзывался эхом на каждое слово. Она тосковала по его отцу даже после его смерти. После всего, что он им сделал, его мать продолжала любить этого человека, любить больше собственной жизни.

Как она могла любить его? Слабоволие этого человека довело семью до отчаянного положения, а затем отец выбрал самый легкий путь – смерть, оставив своих близких на милость Себастьяна. А он бился изо всех сил и все-таки не смог их уберечь.

Не лучше своего отца.

Вдруг он понял, что музыка кончилась.

– Тебе не понравилась песня? – враждебно и требовательно обратилась к нему Касси. – Я думаю, она прекрасна!

– Да, – согласился он. – Очень красивая. Голоса слаженно звучали. И треугольник прекрасно вписывается. Только...

Голос его надломился, и он неловко потер лоб, будто хотел стереть напрочь какие-то чувства.

Он хотел сослаться на головную боль, но нечто в их глазах убедило его, что они заслужили правду. Даже если это обличит его слабость. Даже в присутствии мисс Мерридью.

– Видите ли, вспомнилось прошлое. Не слышал эту песню с тех пор, как наша матушка пела ее тебе, чтобы ты засыпала, когда еще была совсем крошкой, как раз перед рождением Дори. Мама пела ее много раз до того дня, когда Дори появилась на свет.

Воцарилось внезапное молчание. Касси и Дори потрясенно уставились друг на друга. Касси в ярости повернулась к нему:

Себастьян нахмурился, удивившись.

– Конечно, знал. Я был с ней, когда ты родилась.

Он переводил взгляд с одной на другую:

– Я видел, как вы обе появились на свет.

Снова возникло долгое молчание. Он заметил, близнецы Мерридью обменялись взглядами, но был столь удивлен реакцией Касси, что не уделил этому внимания.

Все еще явно с подозрением, Касси, сощурившись, впилась в него взглядом:

Голос ее был столь напряжен, что Себастьян смутился. Он кивнул.

– Да, конечно, я ваш брат. Но ты уже это знала.