История злодейки

Я не стала ждать, когда развеется пороховая дымка, и рассматривать результаты своего выстрела, и так поняла, что пальнула в «молоко». Вместо этого сделала шаг вперед, отстраняясь, а после развернулась с предусмотрительной улыбкой на лице, помня о том, что зрителей никто не отменял.

— Вы можете тешить свои фантазии, сударь, — не прекращая улыбаться, тихо произнесла я. — Но этому не бывать. Мои условия вы прекрасно помните. И я не вижу ни одного повода, чтобы думать, что они будут выполнены. Трахайте хоть весь дворец, если одной вашей рыжей нежности вам недостаточно, но я отказываюсь быть временной утехой. Я не позволю вам ни единого поцелуя, по доброй воле и желанию, без должного уважения к себе. Того самого, что вы не можете проявить к той, кому клялись в любви. Так почему я должна верить, что со мной будет иначе? Меня вы не любите, меня вы просто желаете. И это желание пройдет сразу, после утоления голода. В то время, как я потеряю последние крохи уважения к себе. Для меня — это слишком высокая цена, в отличие от вас, — смотрела я ему прямо в глаза.

— В свою очередь, я должен предупредить, что принимаю ваш вызов, Виктория, — слегка кивнул он с серьезностью во взгляде. Но там, еще было место предвкушению. Как опытный хищник, он предчувствовал игру, где главным призом была моя капитуляция. — Вы окажетесь в моей постели. Более того, вы полюбите меня, Виктория.

— Не слишком ли голословно, ваше величество? — процедила я сквозь улыбку, которую с большом трудом удавалось удерживать, чтобы она не превратилась в оскал.

— Вы ошиблись, Виктория, когда решили, что этот голод утихнет так скоро. Я не могу отказаться от слов, данных графине. Я по-прежнему питаю к ней нежные чувства… но вы, Виктория… Вы стали наваждением. Мне нужно немного времени, чтобы решить этот вопрос и разобраться. Я понимаю и принимаю ваше желание не сдаваться мне так просто и отстоять свои принципы. Более того — я нахожу это желание достойным и заслуживающим уважения. Но вот вам мое слово: вскоре я добьюсь вас, Виктория. Вы будете принадлежать только мне, потому что на меньшее я буду не согласен, — послав мне самоуверенную и хищную улыбку признался Костас, но не дал мне выдавить и слова против, подавшись вперед и обхватив мое лицо руками, а после впился в мои губы поцелуем.

От изумления я замерла, а после лишь судорожно держалась за его сюртук и плечо, так как он наклонил меня, став единственной опорой, без которой я могла лишь повалиться на землю. Только когда я стала задыхаться от его напора и всхлипнула, он поднял меня, поставил на ноги и отстранился, оставив на моих губах последний короткий поцелуй, словно обещание.

Встретившись с моим злым взглядом, король улыбнулся и с заговорщицким видом прошептал:

— Ведь я уже становлюсь только вашим.