Иван Пырьев. Жизнь и фильмы народного режиссера

Здесь достигнута высшая напряженность композиций, и все основные персонажи взяты в пределе, в крайности, в острейшем выражении страстей и чувств человеческих. Но в своем содержании роман, как известно, полон глубоких противоречий, наряду с реакционно-аскетической идеей в нем существуют близкие воззрению нашего современника и передовые, гуманистические тенденции. Вследствие этого мне пришлось не только сокращать (ради емкости будущего фильма) некоторые сюжетные линии, не только убирать церковный мистицизм и освобождаться от излишней болезненности и патологии, но и произвести некое идейное переосмысливание романа.

Я прекрасно понимаю все гигантские сложности воплощения романа «Братья Карамазовы» в кинематографическое произведение. Но, мне думается, опыт создания мной «Идиота» и «Белых ночей», а также помощь, советы и дружеская поддержка в этом трудном и благородном деле моих товарищей по творческому объединению помогут мне, в конечном итоге, создать еще один фильм по великому творению нашего гениального писателя, о котором А. М. Горький на Первом всесоюзном съезде советских писателей сказал, что «талант его равен может быть только Шекспиру…».

В экспликации к режиссерскому сценарию фильма «Братья Карамазовы» Иван Александрович снова возвращается к объяснению своей интерпретации творчества Ф. М. Достоевского.

Говоря о героях писателя, он пишет:

«…Они ищут ответа на «проклятые вопросы» не только в себе, в своей душе, но прежде всего в душе рядом стоящего. Они почти никогда не верят своему собеседнику на слово, а проверяют, допытываются, спорят, стараясь понять тайну тайных его.

Связанные друг с другом сетью уклончивых, недосказанных мыслей, скрытых мотивов, они жадно любопытствуют, какое «верую» исповедует их партнер.

Диалог Достоевского всегда полон действия и напряжения. Автор дает своим героям полную свободу голосов, предоставляя каждому из них обосновать и отстаивать свою точку зрения. Герои его так убежденно, яростно и аргументально спорят друг с другом, приводя зачастую примеры один парадоксальнее другого, острые, неожиданные, что порой теряешься, не зная, кому из них поверить.

Можно запутаться в извивах и противоречиях, раздирающих героев Достоевского. Можно потерять представление о добре и зле, о чести и бесчестии, о правдивом и ложном: тогда экранизировать роман опасно и вредно.

Вопреки утверждениям некоторых западных теоретиков литературы, Достоевский не любуется сам и не зовет любоваться изломом человеческой души, ее странностью и патологичностью. Он реалист. Реалист, как он сам говорил, «в высшем смысле».