Иван Пырьев. Жизнь и фильмы народного режиссера

В этом нам активно помогало партийное руководство студии и мой хороший друг кинорежиссер Лёня Луков.

Закончив монтаж и с трудом добившись озвучания, мы, наконец, привезли нашу злополучную картину показывать руководству.

И вот картина наша в Москве. Просмотрев ее без моего присутствия, Б. Шумяцкий, ни слова не сказав, дал указание положить картину на склад. Никаких оценок. Никаких разговоров. Просто положить на склад, как будто ее и не было…

И опять два с лишним месяца почти каждый день ходил я в наше кинематографическое управление в Малом Гнездниковском переулке, пытаясь выяснить, узнать, что с картиной? И все это время, кроме редактора И. М. Маневича (который, сочувствуя, успокаивал меня), никто о фильме со мной не разговаривал и не объяснял, что с ним происходит…

Тот, кто сам не пережил хотя бы нескольких дней молчания о законченной творческой работе, тот едва ли поймет, что делалось в моей душе в эти дни. Меня охватывали тысячи всевозможных сомнений… Я стал уже думать, что, может быть, действительно, как говорили мне иные товарищи, колхозные дела и люди не есть предмет комедии? Что, может, мы сделали какой-то страшно вредный фильм? Что, может быть, статьи в украинских газетах были правильные? Я стал терять веру в самого себя, в свою работу, в свое будущее – во все, во все!

Однажды утром раздался долгожданный телефонный звонок, который положил конец моим сомнениям и мукам. Звонок, который снова дал веру в мои силы, который вернул меня к жизни и творчеству. Оказывается, к киноруководству пришли новые люди. Они повезли нашу «Невесту» в Кремль, где ее приняли очень хорошо и без всяких поправок!

Через месяц «Богатая невеста» была выпущена на экраны. Зритель встретил ее тепло.

И сейчас, когда все эти события далеко позади, – а в некоторой степени уже и тогда – мне стало ясно, что постановкой кинокартин на современном материале мы, кинорежиссеры и сценаристы, делаем большое политическое и агитационно-воспитательное дело. Хотя иногда это приходится кому-то не по душе и не по вкусу…

Ведь все, что происходило вокруг постановочных работ «Партийного билета» и «Богатой невесты», это был не случайный выпад тех или иных руководителей, направленный против меня как режиссера, хотя, должен признаться, характер у меня для начальства не очень легкий.

Нет! Драматические коллизии вокруг этих двух картин возникли от недопонимания конечного результата их идейно-художественного замысла, из-за излишней остроты и непривычности тех или иных ситуаций и конфликтов, от вечной перестраховки «как бы чего не вышло». И, наконец, от вкусовой (зачастую примитивной), а не объективно-эстетической оценки их художественных достоинств.