Капитуляция

И отдала ему свои сапфировые серьги и кольцо. Он ушел с драгоценностями, явно не собираясь возвращаться, и я, увы, поняла это слишком поздно.

Джек покачал головой.

— Он просто обокрал вас! — всё ещё не веря своим ушам, упрекнул он.

— Да, так и было, — подтвердила Эвелин. Неужели Грейстоуна это действительно заботило?

Советую вам держаться от Уайта подальше, — категорично бросил Джек. — Он лишен всякого понятия о чести и, мягко выражаясь, довольно груб.

— Что ж, этот горький урок я усвоила, задумчиво произнесла Эвелин.

Он с подозрением сощурился:

— И что же вы усвоили?

Она судорожно вздохнула и выложила:

— Я доверяю вам — и не доверяла Уайту.

Эвелин не ждала ответа Джека, и он действительно хранил молчание. Она вдруг задрожала, боясь спрашивать, может ли отправиться с ним во Францию. Грейстоун наверняка откажет ей в этой просьбе, Эвелин не сомневалась в этом. И теперь она гадала, осмелится ли на попытку пробраться к нему на борт украдкой, без его ведома.

— Где сейчас ваше судно?

Джек устремил на неё проницательный взгляд. Он переменил позу на диване, скрестив ноги.

— Вообще-то оно стоит в бухте, расположенной чуть ниже дома вашего дяди.

Почему вы спрашиваете?

Значит, Джек может быть на борту через час, как и она сама. Фарадей-Холл располагался всего в часе езды от её дома.

— Я и не думала, что вы бросите якорь так близко.

— Я часто пользуюсь этой бухтой, — ответил он, снова садясь прямо и разгибая ноги. Его серые глаза пронизывали насквозь, во взгляде явственно читалось подозрение. — Мне нужны карты. Возьмите пергамент и чернила.

Эвелин понимала, что, хочешь не хочешь, а придется обсуждать с Джеком свое намерение поехать с ним, но именно сейчас не находила в себе смелости сделать это.

Эвелин кивнула и отправилась в маленький кабинет, примыкающий к гостиной. У письменного стола она помедлила, пытаясь взять себя в руки. Если она не спросит Джека, сможет ли присоединиться к нему, у неё останется лишь один вариант действий: каким-то образом пробраться на корабль втайне от него.

Джек стоял в дверях и казался спокойным, только его глаза горели теперь гораздо подозрительнее.

— Вы явно что-то замышляете, — тихо произнес он. — В чем дело, Эвелин?

Ее сердце гулко стукнуло от того, каким мягким был его тон и как ласково он произнес её имя.

— Ничего я не замышляю!

Джек направился к столу, где она уже подготовила пергамент, перо и чернильницу. Эвелин застыла в напряжении, но он лишь отодвинул для неё кресло Анри. Она села, снова подняв на Джека глаза.

Он стоял рядом, положив большую ладонь на стол рядом с пергаментной бумагой.

— Где именно расположен ваш дом?

Эвелин набрала в легкие побольше воздуха. Тень подозрения испарилась из его глаз. Теперь Джек был сосредоточенным и серьезным.