Капитуляция

Эвелин нерешительно остановилась на лестничной площадке наверху лестницы, вдруг почувствовав смятение при мысли о том, что внизу её ждет целая толпа.

— Не могу есть. Я и не думала, что на похоронах будет столько гостей, Лоран. Меня потрясло, что так много незнакомых людей пришли, чтобы отдать последний долг Анри.

— Я тоже поражен, графиня. Но это и к лучшему, не так ли? Если бы они не пришли сегодня, когда ещё они смогли бы заглянуть сюда? — заметил слуга.

Эвелин натянуто улыбнулась и начала спускаться по лестнице. Лоран последовал за ней.

— Мадам? Вы должны кое-что знать.

— И что же это? — спросила Эвелин через плечо, задержавшись на мгновение, когда они ступили на мраморный пол первого этажа.

— Леди Фарадей и её дочь, леди Гарольд, тщательно осмотрели дом, провели тут целую инвентаризацию. Я своими глазами видел, как они зашли в каждую комнату, не обращая внимания на то, что двери были закрыты.

А потом я заметил, как они рассматривают портьеры в кабинете, мадам, и это настолько сбило меня с толку, что я подслушал их разговор.

Эвелин могла представить, что последует, ведь портьеры были очень старыми, их давно требовалось заменить.

— Дайте-ка я угадаю. Они пытались определить, насколько безнадежно я впала в нищету.

— Похоже, их очень развеселил тот факт, что портьеры оказались изъеденными молью, — нахмурился Лоран. — А потом я услышал, как они говорили о крайне плачевной ситуации, в которой вы оказались, и чуть ли не прыгали от радости.

Эвелин застыла в горестном оцепенении. Ей не хотелось сейчас вспоминать детство, но что поделаешь…

— Моя тетя никогда не относилась ко мне доброжелательно, Лоран, она пришла в ярость, когда я так удачно вышла замуж за Анри. Она ведь считала свою дочь более подходящей кандидатурой для выгодного брака. Она посмела сказать это несколько раз, прямо мне в лицо, притом что я совсем не старалась привлечь Анри, не провоцировала его на ухаживания. Меня не удивляет, что они осматривали дом. Точно так же, как не удивляет и то, что они так счастливы, наблюдая мои нынешние лишения. — Эвелин пожала плечами. — Что ж, всё давно в прошлом, и я собираюсь предстать перед ними любезной хозяйкой.

И всё же, когда детские воспоминания замелькали в сознании, от досады Эвелин прикусила губу. В памяти вдруг всплыло, как она провела целый день, отглаживая платье своей кузины Люсиль, как горячий утюг обжигал пальцы, а желудок был таким пустым, что всё внутри болело… Эвелин не могла вспомнить, что же такого ужасного натворила, в чём её обвинили в тот раз, но Люсиль вечно выдумывала про неё всякие гадости, заставляя тетю находить всё новые наказания.