Капитуляция

Теперь, когда они стояли так близко, Эвелин видела в его глазах какой-то странный блеск. Этот блеск казался двусмысленным и таким обольстительным — он напоминал типично мужскую, примитивную оценку.

— Не хотите ли бокал вина? — мягко поинтересовался Грейстоун. — Я так не люблю пить один! Это бордо выше всяких похвал. И надеюсь, вы не возражаете, что я угостился.

Его тон стал ласковым, и кожа Эвелин покрылась мурашками.

— Конечно, я не возражаю. Это меньшее, что я могу предложить вам. Что же касается меня, то нет, благодарю вас. Я не могу пить спиртное на пустой желудок, — честно призналась Эвелин.

Грейстоун повернулся и поставил один из находившихся в гостиной стульев перед огнем. Потом забрал у Эвелин свой сюртук и повесил его на спинку стула.

— По-прежнему сгораю от любопытства по поводу вашего страстного желания поговорить со мной. Даже представить себе не могу, что от меня понадобилось графине д Орсе. Он неторопливо подошел к сервировочному столику и взял свой бокал.

Эвелин наблюдала за Грейстоуном, осознавая, что не должна теряться от его тона, от его близкого присутствия, — только не теперь, когда ей предстояло уговорить его на серьезное дело, приведя важные доводы.

— У меня предложение, мистер Грейстоун.

Он взглянул на неё поверх бокала:

— Предложение… Теперь я заинтригован ещё больше.

Ей показалось или он только что разглядывал её через халат и ночную рубашку? Эвелин подошла к дивану и села, всё ещё вне себя от беспокойства. Она напомнила себе, что хлопок был слишком плотным, чтобы Грейстоун мог хоть что-то сквозь него рассмотреть, но всё равно чувствовала себя так, будто этот дерзкий контрабандист только что быстро окинул взором её обнаженное тело.

— Мое внимание привлек тот факт, мистер Грейстоун, что вы, вероятно, лучший фритредер в Корнуолле.

Его темные брови взлетели вверх.

— Фактически, я — лучший контрабандист во всей Великобритании, и у меня есть основания утверждать это.

Эвелин еле заметно улыбнулась: его высокомерие показалось ей притягательным, а самоуверенность — успокаивающей.

— Кого-то ваша бравада могла бы оттолкнуть, мистер Грейстоун, но бравада — именно то, что мне сейчас нужно.

— Ну а теперь вы меня окончательно заинтриговали, — отозвался он.

Эвелин перехватила взгляд его серых глаз и принялась гадать, не заинтересовался ли он ею как женщиной.

— Я хочу нанять контрабандиста, не простого контрабандиста, а умелого и отважного, чтобы вывезти семейные реликвии из шато моего мужа во Франции.

Он поставил бокал на столик и медленно произнес:

— Я правильно вас расслышал?

— Мой муж недавно умер, а эти фамильные ценности чрезвычайно важны для меня и моей дочери.