Капитуляция

Джек думал так не только потому, что счел её ошеломляюще красивой четыре года назад, — такой красивой, что он чуть не потерял голову с первого взгляда. Но когда эта женщина смотрела на него своими огромными голубыми глазами, умоляя его спасти её, она пробудила в душе Джека сильнейшее и совершенно незнакомое ему желание — неудержимое желание защищать, оберегать. Ему показалось, будто у неё за плечами была целая жизнь боли и страданий, которые он должен был как-то облегчить. Джек был глубоко тронут её отчаянием ещё тогда, четыре года назад. Но он скрыл это, взяв рубины в качестве платы за свои услуги. Помнится, он приложил все усилия, чтобы остаться как можно более безразличным и холодным.

Вчера вечером он снова не поддался очарованию этой женщины.

Это было нелегко. Он и забыл, какой потрясающе красивой она была, какой изящной. И эти тени страданий всё так же омрачали её глаза. Когда она смотрела на него этими наполненными отчаянием глазами, Джек ощущал ту же всепоглощающую потребность, что и прежде, — потребность защищать её ото всех жизненных невзгод. Потребность спасать её. Потребность крепко сжимать её в объятиях.

Это было просто абсурдно.

Так что, пусть сейчас она и обеднела, Джек напомнил себе: её жизнь едва ли была полна невзгод — в свое время эта женщина была замужем за одним из самых титулованных людей Франции. Долгие годы она была богата. И все эти странные потребности, начинавшие будоражить Джека, стоило графине посмотреть на него, были совершенно бессмысленны. А неистовое влечение… что ж, он, разумеется, мог оправдать это чувство — и отогнать его от себя.

Но, сказать по правде, Джек помог нескольким семьям бежать из Франции, вообще не получив от них никакого вознаграждения. Эти французы и француженки покинули свою страну, бросив всё, что у них было; он даже не думал отказывать им.

Но с графиней д’Орсе всё было иначе. Джек знал, что ни в коем случае не должен примешивать к делу её спасения личные чувства. Их отношения должны были оставаться сугубо безличными — в этом он нисколько не сомневался.

Она была просто слишком соблазнительной и слишком интригующей. Она будоражила слишком много чувств, и Джек с легкостью мог привязаться к ней. А он не нуждался в привязанностях вне своей семьи. Он жулик, контрабандист и шпион, и он любил свою жизнь такой, какой она была: ему нравилось существовать вне общества, ему нравилось находиться в бегах.

Что же касается их поцелуя, то Джеку стоило перестать думать об этом. До сих пор он никак не мог выбросить злосчастный поцелуй из головы. Джек не мог вспомнить, чтобы когда-либо был так возбужден, но, целуя её, не мог отделаться от ощущения, будто сжимает в объятиях невинную дебютантку.