Капитуляция

Эвелин даже улавливала терпкий соленый запах моря, исходивший от его одежды. За расстегнутым кителем виднелись заткнутый за пояс кинжал и висевший на плечевом ремне пистолет, болтавшийся у бедра, — Грейстоун вряд ли расхаживал по городу со всем этим оружием. Один его вид заставил Эвелин трепетать. Волосы Джека выбились из косы, а подбородок покрывала небольшая щетина, более темного оттенка, чем его золотистые волосы. Это лишь придавало его облику опасности и дерзости. Из-под распахнутой на шее батистовой рубашки виднелся золотой крест, усыпанный рубинами. Бриджи обтягивали мощные бедра. На ботфортах и железных шпорах виднелась грязь.

— Вы меня напугали, — с трудом произнесла Эвелин. Он медленно улыбнулся ей:

— Но вы ведь ждали, что я примчусь вам на помощь? Стиснув руки, Эвелин облокотилась о дверь спальни.

— Я молилась, чтобы вы ответили на мое письмо! И даже предположить не могла, каким будет этот ответ.

— Что ж, ваши молитвы были услышаны.

Его взгляд не дрогнул ни на мгновение, и Эвелин вдруг осознала, что не хочет отводить глаза. Она и правда забыла, каким опасно привлекательным и в высшей степени мужественным был Грейстоун, какой хрупкой и беззащитной ощущала она себя рядом с ним и какой необычайно женственной, он заставлял её, себя чувствовать. А ещё Эвелин только что вспомнила свое неудержимое и рискованное желание броситься в его объятия.

Она сглотнула вставший в горле комок.

— Я не ожидала, что вы приедете в Лондон, — прошептала она. Джулианна думала, что вы дадите о себе знать, но я не придала этому значения. Простите, я ещё немного в шоке.

— Тогда мы квиты, потому что я тоже ощутил нечто вроде шока, когда узнал, что вы в Бедфорд-Хаус, у Джулианны.

Эвелин задрожала, гадая, в чём же причина его насмешливого тона, Грейстоун явно подчеркнул, что она вот так запросто называла его сестру по имени.

А потом Эвелин вдруг осознала ещё один факт: Джек находился в её спальне. Они остались наедине за закрытыми дверями.

— Мистер Грейстоун, нам стоит пойти вниз. Мы не можем разговаривать здесь.

Он скривил рот и скользнул взглядом по её губам:

— Конечно же можем, графиня.

Эвелин в напряжении замерла на месте, тут же вспомнив об их пылком поцелуе и не сомневаясь, что он тоже помнит об этом.

— Я не могу принимать вас тут. — Сквозь объявшее Эвелин волнение прорезалась мысль о Джулианне, которая и без того с подозрением смотрела на их отношения.

— Почему нет? — Эта беседа, кажется, от души развлекала его. — Вы не возражали против того, чтобы принимать меня наедине в своей гостиной в полночный час. И тогда наше поведение было более достойным порицания.

Эвелин почувствовала, как вспыхнула до корней волос.