Карабинер (СИ)

- А если не пойду, убьёшь?

- Не доставлю тебе такого удовольствия. – Считает, что смерть лучше, чем быть со мной. Что тюрьма лучше. Наивная девочка. Ты же не хлебала ещё говна, чтобы быть уверенной в своей правоте. – Поедешь домой отрабатывать свою выходку, я затолкаю тебе в глотку каждый твой вопрос.

Смотрит на меня с такой ненавистью, что сердце огнём загорается.

- Я не боюсь тебя, Зейд. И твоего гнева не боюсь. Что мне твоя злость? Я, итак, живу в аду. – Она отряхивает головой. В уголке рта собирается слюна. Отвратительное зрелище. – Ищи лучше себе женщину, способную родить ребёнка. И занимайся ей. Строй семью. А меня забудь.

Интересно девки пляшут.

Нату сгибает пополам, выворачивает под ноги. Приходится хорошенько постараться, чтобы она не захлебнулась.

- Убери от меня руки! Разве ты не видишь, что делаешь хуже? – Пытается оттолкнуть глупая овечка. Если я отпущу её, она вытрет всё с асфальта собой. – Я не гожусь в жёны в тебе, не рожу ребёнка. Слышишь? Что хочешь делай, но не получится! Отпусти.

- А чего хочешь? – Стаскиваю пиджак, кутаю дуру в него. Не сдерживаюсь и грубо толкаю к машине. – Жрать мороженку с Паоло под армянские сказки? Флиртовать с подругой в баре, пытаясь найти нового ёбаря?

Моя последняя капля.

- Сеньор, людей выгнали, здание подожгли. Будут ещё указания?

- Да. Отвезите сеньору Хегазу к Доусону, пусть прокапает и выведет дерьмо из неё. – Отворачиваюсь от Наты. Меня съедает жгучее желание выебать её, затолкать обратно в тюрьму и посмотреть, как она будет наслаждаться условиями там, если считает их курортом в отличие от жизни со мной.

С любой другой так бы и сделал, но с Натой из-за «не» любви не могу так поступить. Сам не выдержу, буду стоять под камерой и следить за холёной жопой, чтобы не простудилась, не заболела и не влипла ни во что.

Не хочет со мной быть? Не хочет детей? Хорошо, унижаться не стану, но и я слишком эгоистичен, чтобы отпустить. Слишком мстителен, чтобы простить предательство. Хотела покровителя? Пусть получит!

Я посмотрю на холёную жопу в условиях диктатуры.

- Пить. – говорю быстрее, чем открываю тяжёлые веки. У меня болит всё тело, ломит, язык прилип к нёбу. Рядом со мной стоит медсестра, она заботливо протягивает стакан воды. – Спасибо.

Не понимаю, что произошло и почему я тут?

Последнее помню, как я упала в переулке и познакомилась с испанками из центра поддержки женщин. Мы болтали, потом я выпила воду, которую мне предложили и всё… темнота.

- Вы в наркологическом центре имени доктора Доусона. – Сказала медсестра с улыбкой, а у меня волосы зашевелились на затылке. – Два дня назад Вас привезли в сильном опьянении, Вы переборщили с наркотиками и Вам стало плохо.

- Простите, но я не употребляю.

- Конечно. – Она понимающе кивает, наверное, каждый тут так говорит.