Карабинер (СИ)

Обычная полиция сюда не захаживала.

- Почему заключенная самостоятельно бегает по коридору? – гневно спрашивает он дежурного, что погнался за мной. Парень игнорирует всю странность ситуации: мужчина с кровью на голове, я перемазана отходами еды. Полицейский прекрасно понимал, что происходило, но защищать меня не собирался. – Ты не можешь лучше смотреть за заключёнными?

- Виноват. Сейчас научу манерам. – Прошипел насильник, мерзко облизываясь. Я смотрела на его живот и меня начинало тошнить от отвращения. Не могу представить себе его жену. Женщину, что добровольно ему отдалась. – Больше головы у меня поднимать не будет.

- Ага. Но сначала я проведу с ней воспитательную беседу. Мы с ней в прошлый раз не закончили допрос. – Полицейский встряхнул меня как сломанную куклу и поволок за собой, собирая мной все углы в коридоре. Я шипела и ойкала, с замирающим сердцем догадываясь, что он точно ведёт меня не на беседу.

- О чём Вы хотите поговорить? Я всё рассказала на допросе. - Страх отравляет. Он заставляет нас делать несвойственные нам вещи, включает инстинкт выживания, заставляет цепляться за соломинку.

- Рот закрой. – грубо затыкает меня мужчина.

Сердце колотилось как бешеный заяц. Секунды бежали, отмеряя время к неизбежному.

- Мне нужно поговорить с Зейдом. – Выкрикиваю, когда он забрасывает меня в свой тесный кабинет, пропахший куревом и потом. Мозг сам делает выбор. Интуитивно. Трудно даже объяснить, чем я руководствуюсь.

- О чём? – Парень кривится. Ему не хочется возиться со мной, вести разговоры. Он расстёгивает верхние пуговицы на рубашке. Собирается освободиться от одежды.

- У меня есть для него важная информация. – Не представляю, что я могу сказать Карабинеру.

- Она предназначается только для него. Если он узнает, что Вы не позвали его… будет зол. – Добавляю машинально, не думая о последствиях. Парень приходит в замешательство, ему совсем не хочется таскаться со мной, но Карабинера он боится. Это я поняла еще в тот день, когда меня привезли в участок.

Если спросите меня, зачем я сделала это, не смогу ответить.

Просто Карабинер был единственным, кто вызывал у меня доверие и мне нравился его запах. Он успокаивал меня. А ещё он был единственным, кто не пытался взять меня силой. Только это теперь вызывало у меня симпатию.

Полицейский не хотел звать Карабинера, назвал меня тупой шлюхой, но я стала на своём.

- Если ты солгала, я тебе накину десяток лет за совращение малолетних! – Я побледнела от слов полицейского. Такими темпами мне накапает пожизненный срок. Отступать было поздно, мне оставалось лишь молчать, чтобы не сделать хуже.

Мужчина запер меня в отдельной камере в участке без окон, где ужасно воняло мочой и блевотиной. Я забилась в угол, надеясь, что Карабинер захочет поговорить со мной.