Карма. Том 1

К одному из них, большому, но невыразительно-болотному, Молли и направилась, воровато озираясь и сама не зная, от кого шухерится: от копов, кибера, подруги? Просто как-то не по себе, словно кто-то недобро в спину смотрит.

Шатер был наглухо застегнут, непонятно даже, где у него вход, но когда Молли подошла вплотную, ткань прорезала гостеприимная щель.

Молли шмыгнула в нее и вздрогнула. Полог аккуратно, двумя когтями, придерживал вооруженный до зубов (и зубами!) фреанин в колоритном средневековом доспехе, что позволяло ему беспрепятственно расхаживать по барахолке в обвесе из доброй дюжины клинков. Туристы охотно голографировались с «реконструктором», во время чего можно незаметно сунуть ему в лапу оговоренную мзду, а взамен в ладонь скользнет крохотный пакетик.

В шатре оказалось неожиданно светло. Изнутри ткань была полупрозрачной, позволяя наблюдать за происходящим снаружи, как из-под шапки-невидимки. Часть шатра была отгорожена темной занавеской, а по центру лежала все та же клеенка и две квадратные синие подушки, между которыми парила голографическая шахматная доска. На одной подушке сидел Лысый Фил, вторая медленно расправлялась.

– Молли, золотце мое! – Хозяин так радушно вскочил и полез обниматься-целоваться, словно они с гостьей были закадычными друзьями, а не мельком виделись в общей компании, из которой Молли вышла два года назад, когда папаша в очередной раз «присел».

Тогда же Молли и поклялась друзьям, что все, завязала, продолжать «семейные традиции» она не желает. И даже сама просила надавать ей по шее, если передумает.

Со времени их последней встречи Лысый Фил заметно похудел, но впрок ему это не пошло – второй подбородок отвис и стал еще заметнее. Лицо тоже словно оплыло, особенно щеки, придавая Филу сходство с бульдогом, губастым и слюнявым.

Но когда тебя облизывает бульдог, это намного приятнее. Даже если ты не любишь собак.

– Я пойду прогуляюсь? – полувопросительно-полуутвердительно сказал фреанин на такой безукоризненной интерлингве, что Молли поняла – перед ней делатель, а то и думатель. Впрочем, от касты защитников они отличаются примерно как киборг-Bond от киборга-DEX’а. С человеком разница в силе все равно удручающая.

– Да, будь так любезен! – судя по тону Фила, фреанин был его приятелем, а не вышибалой. – Нам с малышкой надо поговорить тет-а-тет.

Фил тяжело плюхнулся на место, свернул голограмму и похлопал рукой по второй подушке. На шахматной доске в момент выключения оставалось еще много фигур, и фреанин напоследок обернулся и не факт, что в шутку, пригрозил:

– Учти, я запомнил расклад! Вернусь, и продолжим с того же места.