Хозяйка Мельцер-хауса

Каким образом Мельцеры узнали бы о его судьбе?

– Слушай внимательно, парень!

Гумберт съежился. Приказ был произнесен громко и резким командным тоном.

– Слушаюсь, господин майор.

– Я хочу знать, из какого ты подразделения. Когда ты сбежал. При каких обстоятельствах. Ты был пьян? Болен? Лихорадка или что-то в этом роде?

Может, Гумберт и был мечтателем, но глупым он не был. Он сразу смекнул, какой ответ от него требуется.

– Меня вырвало. Да, у меня была лихорадка. Все перевернулось с ног на голову. И я видел такие вещи, которых на самом деле не было.

– Галлюцинации, что ли? А в конце ты поверил, что враг подошел к вашему расположению.

Гумберт уверял, что видел французских солдат в униформе. И русских, только униформа у них была зеленого цвета. И русские солдаты носили бороды, торчавшие колом на морозе. Они открыли по нему огонь из гранатометов, и он подумал, что должен броситься им навстречу.

Фон Хагеманн выслушал его рассказ, коротко усмехнулся и сказал ему не переусердствовать. Вполне возможно, это были фантазии, вызванные лихорадкой: проклятые мошки наверняка переносили множество болезней, он мог заразиться здесь чем угодно.

– Если я и попытаюсь спасти твою шкуру, то только потому, что считаю, что его величеству императору нужен каждый солдат на этой войне.

Гумберт нервно сглотнул и несколько раз кивнул. Ему вдруг показалось чрезвычайно важным и достойным делом – идти на войну ради императора и отечества. И неважно куда. На худой конец даже в окопы. Все это куда лучше, чем платок на голове и петля на шее.

– Я… я бесконечно благодарен вам, господин майор фон Хагеманн.

Майор прищурился, поскольку он смотрел против света, отбрасываемого фонарем: он хотел как следует разглядеть выражение его лица.

– Благодарить будешь потом, когда все получится. Однако если все сложится, я жду от тебя строжайшей конфиденциальности. Ясно? – Гумберт снова кивнул. Само собой разумеется. Он должен сохранить разговор в тайне, ведь это было в его собственных интересах, но в первую очередь, конечно, он это сделает, чтобы не доставить неприятностей господину майору. – Абсолютная конфиденциальность, Гумберт, – повторил фон Хагеманн приглушенным голосом.

– Совершенно ясно, господин майор.

Фон Хагеманн удовлетворенно кивнул. Он оставил ему фонарь, пожелал приятной ночи и вышел. Задвижка щелкнула, шаги удалились, после Гумберт услышал, как завелась машина.

Ночь он провел в отчаянном беспокойстве, то бегая взад-вперед по своей темнице, то прислоняясь к стене, то сидя на корточках перед дверью и прислушиваясь к фырканью коров и грохоту цепей.