Хозяйка Мельцер-хауса

При этом был слышен какой-то стучащий шум – похоже, паровая машина была под давлением.

– Наверху работают, – решила Элизабет.

– Ну и прекрасно. Давайте поднимемся наверх. Кого волнует, если на моем пальто останется еще и несколько масляных пятен?

Уже на лестнице они услышали гневную отповедь господина директора. Папа ругался, как в старые добрые времена:

– Это просто куча металлолома – вот что это такое! Почему этот вал не двигается? За что я заплатил вам уйму денег?

– Один момент, господин Мельцер. Ось должна быть лучше смазана. А возможно, отверстие слишком узкое.

– У вас башка слишком узкая, Хюттенбергер! Вот и все. Мой сын все начертил точно. Вам нужно просто посмотреть!

– Вот! Вот сейчас она заработала!

Элизабет и Китти бегом преодолели последние ступеньки и оказались перед массивным металлическим сооружением – без сомнения, это была машина, поскольку она приводилась в движение с помощью ремня.

– Бумага! – воскликнула Китти, протягивая руку. – Это рулон бумаги. Папа хочет делать обои.

Огромный рулон бумаги вращался с громким треском и шумом, машина шипела пыхтела.

Металлическая рейка поднялась высоко, легла на рулон бумаги, послышался пронзительный звук, как будто кто-то что-то резал. Затем в машине закончился воздух, раздался скрежет, и она остановилась.

– Черт побери! – рявкнул Иоганн Мельцер на обоих помощников. – Если на бумаге появится хотя бы царапина, я собственноручно отрежу вам носы!

Тихо вздохнув, Мари сложила письмо и положила его в кожаную папку, которую купила специально для писем Пауля. У нее появилась привычка в любую свободную минуту обращаться к этой папке, доставать из нее какое-нибудь письмо и перечитывать его.

Это давало ей ощущение, будто Пауль рядом, она даже думала, что слышит его речь, вспоминая, как он произносил слова, а когда она закрывала глаза, то представляла его лицо. Ах, эта его лукавая улыбка – как ей не хватало ее!

Если бы военное руководство наконец-то откликнулось на ее прошение и освободило Пауля от службы! Но дело затягивалось, проходил день за днем, и мысль о том, что с Паулем как раз сейчас что-нибудь может случиться, лишала Мари сна. Она злилась на свекра, которому потребовалось так много времени, чтобы изменить свое мнение.

Иоганн Мельцер хотел доказать ей, что он не из тех, кто танцует под дудку сына, и уж тем более невестки. Теперь наконец-то он опомнился и заказал по чертежам Пауля три машины. Преодолев первые трудности, связанные с новой конструкцией, на фабрике наконец-то приступили к изготовлению первых тканей. Мари каждый божий день прибегала на фабрику – отнюдь не для того, чтобы порадовать своего свекра, а чтобы оценить успехи и проверить качество материала.