Хозяйка Мельцер-хауса

– Хорош гусь, нечего сказать, – пошутил майор. – Ты так дрожишь, что можно подумать, взорвалась мина.

– Это от холода, господин майор.

– Тогда встань и посмотри, не высохли ли мои портянки.

Гумберт поднялся со своего места и включил фонарик, что сразу же вызвало недовольство товарищей.

– Выключи свет, идиот. Ты что, хочешь пулю в лоб?

– Заткнись. В это время обычно тихо.

Рядом с Гумбертом пробежала крыса, он слышал, как она шуршала своими маленькими лапками по деревянному настилу. В испуге он выронил фонарик, тот покатился по дощатому настилу, но, к радости Гумберта, не разбился.

Крысы все еще вызывали у него панику, но его отношение к ним стало другим. Он считал теперь, что они были для солдат товарищами по несчастью, сидели вместе с ними под землей и так же пугались, когда разрывались снаряды, иногда во время атаки они даже бежали вместе с солдатами, а минометы так же крушили и разрывали их на мелкие куски, как и людей. Они были их спутниками, их тенями и их могильщиками, потому что потом пожирали их трупы.

Гумберт ощупал портянки, которые прежде повесил на веревку в надежде, что они высохнут.

Однако они все еще были такими же мокрыми. Здесь все подолгу оставалось влажным, от нижнего белья до шинели, особенно ботинки и носки, потому что ходили они обычно, несмотря на дощатый настил, утопая в грязной воде.

– Еще не совсем высохли, господин майор.

– Ну что ж, – пробурчал фон Хагеманн. – Тогда иди в блиндаж к офицерам и жди меня там.

В этом бесконечном лабиринте канав, траншей и узких проходов было множество самых разных укрытий. Некоторые из них были довольно удобные, сооруженные из дерева, даже с печью и кроватями. Они возникали на первом этапе боев.

Позже, по мере того как прокладывали все больше траншей и строили целую подземную систему для крыс и солдат, землянки становились скорее времянками и выглядели соответствующе: натянутый брезент и несколько деревянных досок, пара пахнущих гнилью одеял, которые никогда не высыхали – вот и все. Мочиться можно было прямо по соседству в яму, которую один из них закопает завтра, чтобы выкопать новую в другом месте. Вонь от пороха, гниющей земли и трупов стояла в воздухе, но они уже даже не замечали этого.

– Ты неплохо держишься, малыш, – сказал фон Хагеманн, забираясь к Гумберту под брезент.

 – Я думал, ты упадешь в обморок при первой же атаке, но ты прекрасно выполняешь свой долг, Гумберт. Действительно, просто замечательно.

Он закашлялся: они все здесь, внизу, были простужены, что неудивительно при нахождении в постоянной сырости. Окоченевшими пальцами фон Хагеманн вытащил из кармана шинели пачку сигарет, вынул одну и предложил коробку Гумберту.

– Спасибо, господин майор.

Он курил при каждой представлявшейся ему возможности.