(Не) твоя жена
Меня выдают замуж за взрослого мужчину. Принуждают, не оставляя выбора. Он старше меня, я не люблю его, и никогда с ним не встречалась. Но родители все решили за меня и считают это благом. В современном мире такое недопустимо? Мне тоже так, казалось, пока я не предстала перед алтарём. Он может делать все что угодно, но я никогда не стану ему настоящей женой.— В смысле пора замуж?— Я выбрал тебе мужа, мы уже договорились. Готовься, в субботу будет знакомство с женихом, он преподнесет тебе дорогой подарок.— Пап…— Доченька, не волнуйся. Мы все выяснили, — вмешивается мама. - Твой будущий муж очень серьезный и состоятельный мужчина.— Мужчина? — сглатываю ком в горле. — Сколько ему лет?— Тридцать четыре. Достойный мужчина.— Но мне всего восемнадцать…
Я делаю все, что он говорит, и жду, когда это закончится. Не понимаю, отчего мой муж в ярости, я ведь такая, как он хочет: послушная, ничего не чувствующая кукла, жизнью которой можно вертеть, как угодно."
"Он приказывает открыть рот, и я открываю. Он хватает за волосы, дергает, толкая свой член, и я давлюсь, но терплю, мысленно отсчитывая секунды до конца. До конца момента, когда наш брак окончательно разобьется об его цинизм.
Чувствую, как Эмина трясет от злости и дикого животного возбуждения, слышу, как сбивается его дыхание и он шумно глотает кислород.
Мне холодно. Хочется назад в свой кокон из теплого пледа. Спрятаться там от всего мира.
Не трогайте меня.
Я отдала вам все, что у меня было. Вы ничего мне не оставили. Меня нет.
Не больно, но я отчего-то плачу, по щекам катятся ручейки горячих слез. Казалось, их не осталось во мне.
Но я плачу.
Эмин вдруг отпускает меня, разжимает руку в моих волосах и отстраняется. Шумно втягивает воздух и застегивает ширинку, не доводя дело до конца.
— Алина! — рычит, как зверь, размахивается и бьет кулаком в стену. — Что ты от меня хочешь?! — кричит так, что я содрогаюсь. А я ничего не хочу. — Что?! — хватает меня за подбородок, и я замечаю кровь на его разбитых костяшках.
Мне не больно.
Больно сейчас ему.
— Я все сделаю! Чего ты хочешь?! — кричит уже в лицо.
— Отпусти меня, — голос осип.
— Проси все, что хочешь, только не это. Я не могу тебя отпустить… Нет, — говорит уже тихо, почти шепотом, качая головой. Молча сглатываю, дергаю головой, вырываясь, обнимая себя руками, чтобы согреться.
Эмин отходит от меня, выходит на балкон и прикуривает сигарету. Не знала, что он курит.
Поднимаюсь с кровати, шатает, темно, включаю прикроватный светильник, оглядываюсь. Поднимаю платье с пола, хочу надеть его, но оно порвано. Отшвыриваю тряпку в кресло. Поднимаю с пола свой плед, путаюсь в нем, пытаясь закутаться.
Эмин возвращается слишком быстро, занося в комнату холод и запах табака. Он снова забирает у меня из рук плед, и я зажмуриваюсь.
Это еще не конец?
Но Эмин вдруг сам закутывает меня в плед и тянет за собой на кровать. Бережно меня укладывает и обнимает, тесно прижимая к себе. Вырываюсь, отворачиваюсь. Он позволяет, но обхватывает мою талию и снова тянет к себе, вжимая мою спину и бедра в свое тело, зарывается лицом в мои волосы и глубоко дышит, обжигая горячим дыханием.
Становится тепло. Он согревает меня против воли. Через какое-то время я даже расслабляюсь в его руках. Когда закрываю глаза, меня окутывает его запахом, заботой и теплотой. Я даже чувствую его внутреннее состояние бессилия, его слабость, его злость и отчаяние. Засыпаю, вымотанная этим бесконечно долгим днем.
Но утром все это не имеет значения. Чуда не происходит, реальность не стирается. Я имею то, с чем не могу смириться.











